Сорвался на Хиппи и Кику - ленкиного шурина. Думал, разорву уродов безмозглых. Невнимательные, незаинтересованные. Не партнеры серьезные, а сорняки совковые какие-то. Напугал их, конечно. Что говорить, я даже сам напугался. Потом, когда успокоился.

Ненавижу, когда меня подводят.

Весь вечер сидел в комнате Сахи.

Пил с ним очень горячий, очень крепкий чай. Невозмутимый Саха разминал своими цепкими пальцами мне плечи. Монотонно бормотал что-то про законы кармы и что мне нужно пощадить себя и окружающих. На мои язвы относительно того, что его доля в моем проекте меньше десяти процентов, то-то он так спокоен за успех всего предприятия, непонятно к чему заявил:

– В тебе, Стас, живут восемнадцать демонов. Если ничего не сделаешь, они тебя разорвут.

– Я атеист, - хмуро огрызнулся я, стряхивая его руки.
– Нету никаких демонов.

– Как знаешь, - Саха легонько хлопнул меня открытыми ладонями по плечам.
– Мое дело предупредить.

– Покуришь со мной?
– чувствуя себя неожиданно брошенным и одиноким спросил я.

– Покурить - покурю. А потом иди к себе. Твой ганимед уже два часа как под дверью мнется.

– Мой кто?

– Шурка твой. Все - иди. Все равно ничего уже не соображаешь.

Я вяло улыбнулся Сахе, благодарно хмыкнул:

– Супер-мозг - вещь в хозяйстве чрезвычайно нужная.

Он вздернулся, усмехнулся.

– Иди уже.

За дверью и правда сидел на корточках мой братиш. Внимательно всмотрелся мне в лицо, будто искал что-то в моих глазах и боялся найти.

Я подал ему руку, помогая встать.

– Все в порядке, Шур. Пошли спать.

За окнами лизала стекла непроглядная ночная темень, да скрипели нагие нищие клены.

Все уроды. Безрукие, безъязыкие. И безмозглые.

Лишу всех долей. Выдам по пять штук и пусть валят. Новых найду.

Не таких козлов! Не лохов!

И Шурка, жопа, опять посуду не моет. Засранец.

Руки уже опять на него чешутся. Но щажу.

Глаза пуганные, мокрые. Жалко.

Не верю…

Смотрю в зеркало.

Зеркало смотрит в меня.

Мы оба видим одно и то же.

Чудовище.

Я превращаюсь в монстра. 

Я… 

Откуда во мне такая злоба. Внезапная, яростная, страшная.

Необъяснимая…

Ведь не верить же Сахе с его демонами и кармой?

Откуда? Раньше же не было.

Только сейчас заметил: когда он улыбается, его улыбка - как осколок стекла. Сверкающая, как делает это всякое стекло, в солнечный день, в мелкой воде, среди разных там камешков.

Острое. Страшное, если наступить на него босой ногой.

Когда он улыбается, мне хочется встать перед ним на колени и возопить «Глори алиллуйя!»

Когда он улыбается, мне хочется ударить его.

Видимо, это и есть то, что люди называют…

Новый год. Встречал его с моими дружками. Шурку не взял.

Хватит с него подарка. Сержусь.

В компании нажрались в полную усрачку. Это просто злой рок, но я правда легко пьянею и совсем соображать перестаю. Сразу.

Поэтому, наверно, я сегодня так зол.

Погано мне. Надоело все.

Домой хочу.

Ну вот, осталось совсем немного.

Последний рывок - и у меня в руках чистые деньги.

Только б не сглазить.

Ездили по нашим делам в Москву. Все серьезно так, пристойно, цивильно. Баня, герлы смазливые. Смотрел я, как они изгаляются, извиваются, сиськами-ляжками своими трясут, но так и не смог понять, как такое можно хотеть? Думал даже попробовать с одной из них, которая хихикала не так противно.

Да и зол я, честно говоря, на Шурку за все его последние выходки. Не знаю, разрядки что ли какой-то захотелось.

Выплеска, но… не могу. Не хочу я ее… ни одну из них не хочу.

Не хочу.

Нет, я что ли виноват, что работаю как проклятый? Что не могу во всем на моих товарищей положиться? Нет у меня к ним такого доверия. Нет! Понимаешь?

Он, похоже, не понимает. Давненько я не видел Шурка таким обиженным.

Глаза злые, сухие, красные. Молчит, губы сжаты, как у пластмассовой куклы. Пока я распинался, взял свою подушку с кровати и перебросил ее на кресло. Вытащил из шкафа второе одеяло. Мол на диване буду спать, с тобой не лягу.

Черт! Ну я же не специально.

Нельзя же так все выворачивать, будто я нарочно забыл про его день рожденья.

Пришлось бежать вниз за тортом. В «Продуктах» в соседнем доме его любимой «Праги» не было, продавали только «Медовик». Вот уж редкая гадость… И тем не менее, я чуть было не купил, в последний момент передумал. Рванул на улицу Ленина в гастроном. Хорошо он теперь до 22.00 работает. Там, правда, «Праги» тоже не оказалось. Зато купил ему «Трюфель». Я же в тортах ни хрена не понимаю, но этот показался мне по виду вполне. И продавщица, Тамарка (в параллельном классе она со мной училась), очень советовала. Дорогой, правда, собака, ну да хрен с ним, ерунда.