Им понадобилось не меньше двадцати минут, чтобы найти старый ледник, и Иден решила, что Брэд должен был проделать большую работу по изучению местности… или он просто хорошо ее знал? Возможно, именно в этих местах Гренвилл играл мальчишкой?

Но вот наконец они подошли к холму, искусственное происхождение которого выдавали правильная форма и тяжелая дубовая дверь на одном из склонов. Брэд ощупал ее в поисках замка, но не обнаружил его.

Гренвилл уже хотел было открыть дверь, но Иден схватила его за руку и знаками показала, что он должен быть осторожен. Брэд успокаивающе похлопал ее по руке и улыбнулся. Потом достал из наплечной кобуры пистолет и жестом попросил Иден отойти за деревья. Но она сделала лишь шаг в сторону и покачала головой, отказываясь уйти.

Гренвилл потянул на себя дверь, и та открылась совершенно бесшумно. Старые петли не заскрипели – значит, кто-то их смазывал, и совсем недавно. Внутри было тихо и темно – темнее, чем в лесу, темнее, чем в доме. Иден прислушалась, но из глубины ледника не доносилось ни звука.

– Мелисса, – шепотом позвала Иден, и тут же из темноты раздался не то стон, не то всхлип. Иден, забыв об опасности, рванулась вперед. Она не видела ровным счетом ничего, но сумела спуститься на несколько ступенек и не упасть, а потом ее вытянутые руки наткнулись на что-то теплое, и она нащупала большой круглый живот Мелиссы. Выше, вот и мокрые щеки. Она выдернула кляп изо рта дочери, и та залепетала, глотая слезы:

– Мамочка, я знала, что ты придешь, что ты не бросишь меня! Мамочка, мама, это было так ужасно…

– Я знаю, знаю, милая… – Иден торопливо ощупывала дочь. Она поняла, что Мелисса сидит на стуле и ее руки стянуты за спиной скотчем. В этот момент Гренвилл включил фонарь, и помещение озарилось бледным светом. Иден встала на колени, изо всех сил пытаясь разорвать путы, стягивающие руки дочери. Когда она поняла, что ногтями делу не поможешь, то вцепилась в ленту зубами. Гренвилл подошел и протянул ей нож.

– Мамочка, мамочка, – твердила Мелисса, тихо всхлипывая.

– Прости меня за то, что все так вышло, – зашептала Иден. – Этот человек хотел получить ожерелье и забрал тебя. Это все из-за меня… – Она развязала руки дочери и теперь возилась у ее ног, освобождая стянутые лодыжки. Закончив, она взглянула на Гренвилла, и тот, без слов поняв, что Иден нужно, протянул ей руку и помог подняться.

Затем им вдвоем пришлось поднимать Мелиссу – ее ноги и руки так затекли, что она не могла сама встать со стула.

– Думаю, нам пора убираться отсюда, – сказал Гренвилл.

– А я думаю, что уже слишком поздно, – раздался незнакомый голос, и только теперь они заметили человека, стоящего у двери. Иден сразу поняла, что это кто-то чужой, не из Арундела. Мужчина был крепко сложен, у него были густые брови и тяжелые веки. Иден все же сумела взглянуть ему в глаза и содрогнулась – они абсолютно ничего не выражали.

– Кто вы? – прошептала она; голос ее не слушался.

– Я человек, которому не нужны неприятности, – буркнул незнакомец. Он стоял неподвижно, разглядывая Иден. Потом его тусклый взгляд переместился на Мелиссу, и она тихо ахнула. Брэд шевельнулся, и незнакомец, не меняя позы, прострелил ему ногу. В замкнутом пространстве погреба звук выстрела прозвучал поистине оглушительно.

Брэд упал, и Иден бросилась к нему. Мелисса, закрыв лицо и всхлипывая, снова опустилась на стул.

– Он в порядке, – хмыкнул незнакомец. – Это всего лишь рана, не слишком тяжелая. Вы, – ствол пистолета уперся в Иден, – вы пойдете со мной.

– Но у вас уже есть ожерелье, – пробормотала та, не отрывая взгляда от побледневшего лица Гренвилла.

– Точно, я раздобыл и ожерелье, хоть не ожидал такого подарка. – Чужак вытащил сверкающую драгоценность из кармана. – Тот костлявый парень так крепко за него цеплялся… но я все же забрал его.

Иден пыталась понять, что же происходит… если этот человек наткнулся на ожерелье случайно, если он охотился не за ним, то что же тогда ему было нужно? И кто он такой?

– Вставайте, или я выстрелю в нее. – Дуло пистолета уперлось в Мелиссу.

– Вам нужны картины? – Иден наконец начала догадываться, зачем пришел этот страшный человеке пустыми глазами. Она уже шла к нему.

– Ну конечно, – хмыкнул он. – Зачем бы еще я поперся в такую даль?

Иден оглянулась на Гренвилла. Пуля прошла через мягкие ткани ноги выше колена. Адвокат терял кровь, и ему было ужасно больно, но Иден надеялась, что рана не смертельна.

– В моем доме полно агентов ФБР, – сказала она незнакомцу. – Будет непросто забрать картины.

– Там были агенты. И в лесу они были. Но я избавился от них, – невозмутимо отозвался тот.

Иден едва сдержала крик ужаса. А что, если Джаред был среди тех агентов, от которых сумел избавиться этот страшный человек?

– Вы правильно угадали, мисс. – Кривая улыбка исказила грубые черты, но глаза не стали более живыми. – От вашего дружка я тоже отделался. – Он бросил насмешливый взгляд на Гренвилла, который обматывал рану рукавом ветровки. – От одного из ваших дружков. А вот, кстати, которого из них вы решили оставить себе, мисс? – Он ухмылялся, с издевкой глядя на Иден. – Надеюсь, он, – дуло качнулось в сторону Гренвилла, – знает, чем вы с Макбрайдом занимались в том маленьком домике? А вы сами-то, – его тусклые глазки впились в Иден, – сами-то вы в курсе встреч вашего адвоката с его старой любовницей? Можно сказать, с подругой детства. Да-а… из-за таких, как вы, я и не решился завести семью. Все трахаются, как кролики, не считаясь ни с клятвами, ни с обязательствами.