– Мне ли этого не знать!

– Но что... вы хотите сделать? – дрожащим голосом произнесла Дафна.

– Освободить вас от нее.

– К-каким образом?

– Но это же очевидно. Жениться на ней. К тому времени как мы вернемся после медового месяца, весь городок переберется в Симлу. Все будет забыто до конца холодного сезона.

Он мог бы с тем же успехом предложить, что заберет девушку с собой, обезглавит ее саблей и бросит тело в колодец, – на минуту в комнате наступила такая тишина, что стало слышно, как шуршат ящерицы в кустах под открытым окном.

– Но... но... – Вот и все, что могла выговорить Дафна.

– Поспешные браки не вполне респектабельны, – признал Росс, – однако в свете того факта, мне кажется, следует предпочесть любую погоду немедленной буре.

– Это приемлемо, – медленно выговорил Лоренс.

– Мистер Карлайон! – Дафна была просто потрясена, что ее муж способен так думать; ее грудь бурно вздымалась, пока она старалась овладеть собой. – Капитан Гамильтон, я высоко ценю столь огромную жертву с вашей стороны...

– Поверьте мне, это так и есть, – пробормотал Росс, не сводя глаз с Моры.

– ...мы не вправе ожидать, чтобы вы приняли на себя подобную ответственность.

– О, заверяю вас, мэм, что я к ней готов. – С этими словами он подошел и встал за стулом Моры, положил руки ей на плечи, словно ожидал, что она вскрикнет и убежит. – Я сознаю, что мое предложение слишком скоропалительно и вам нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Почему бы вам не обсудить это, пока я обменяюсь несколькими словами с моей нареченной?

Он взял Мору под руку скорее крепко, нежели ласково. Она пошла с ним спокойно после такого молчаливого предостережения, однако едва за ними закрылась дверь, так и кинулась на Росса.

К счастью, он того и ждал – поймал ее запястья, прежде чем она успела хоть раз ударить его.

– Вижу, вы вполне оправились после вчерашней ночной эскапады.

– Как вы могли? Как вы могли так дурачить их?

– Дурачить их? Моя дорогая мисс Адамс, я самым серьезным образом намерен так поступить.

– Да?

– Конечно.

– А если у меня другие чувства?

– Ну, не стоит так говорить, особенно после прошлой ночи.

Она попыталась высвободиться и ударить его, потому что знала, что он говорит правду.

– Чего вы так сердитесь? – продолжал он, даже ничуть не задыхаясь, хотя удерживать ее было нелегко. – Это наилучший выход для вас, и я не думаю, что ваши чувства ко мне столь уж холодны.

– Ошибаетесь. Я ненавижу вас!

– Ничего подобного.

– Да, ненавижу! Вы знали... вы все время знали, и все-таки вы... мы...

Лицо его изменилось, хотя голос оставался холодным.

– Ах, вот о чем речь.

– Вы не имели права! – Мора задохнулась. – Никакого права в ту ночь в саду...

Она отвернулась, и слезы хлынули из ее глаз. Росс молча смотрел на ее склоненную голову.

– И тогда, на дурбаре...

– Я не знал тогда, – проговорил он хрипло. – Клянусь вам.

– Но в саду...

– Да, я знал.

– И все-таки вы предоставили мне думать...

Он внезапно отпустил ее руки. Повернулся к ней спиной и отошел к окну. Скрестив руки на груди, сказал мрачно:

– Это было ошибкой.

У Моры перехватило дыхание. Выходит, для него было проще и удобнее притворяться, что он принимает ее за индийскую девушку, использовать ее только ради наслаждения, словно нет никакой разницы между ней и шлюхой Синтой Дай! Нет сомнения, он потом смеялся над этим и хвастал своим индийским друзьям, как легко он вступил в связь с ничего не подозревающей племянницей британского резидента!

Она ударила бы его или разбила о его голову стул, если бы не чувствовала себя до такой степени расстроенной. И оскорбленной. Униженной тем, что полюбила такого человека, который использовал ее, лгал, играл ее чувствами и бесцеремонно лишил невинности.

– Я ненавижу вас!

– Неправда.

– Вы льстите себе, капитан Гамильтон.

– Вот как?

– Абсолютно верно.

Они молча смотрели друг на друга. Подбородок Моры был вздернут все тем же привычным упрямством, никогда больше она не прольет из-за него ни одной слезинки.

Лицо Росса оставалось бесстрастным. По его виду, как всегда, нельзя было угадать, о чем он думает.

Ни тот, ни другая долго, очень долго не произносили ни слова. Потом Мора вздохнула и сказала спокойно:

– Лучше умру, чем выйду за вас замуж.

– Я сказал вашему дяде правду. Ваше мнение ничего не значит.

– В самом деле? В таком случае я должна принять неизбежное – и превратить вашу жизнь в настоящий ад.

– В этом я не сомневаюсь.

Мора больно прикусила язык, чтобы унять подступающие рыдания.