Оцепенение тут же исчезло, сменившись безумным ужасом.

Кала вслепую дернула связанными ногами и зацепила похитителя. Тот рассмеялся, присел на корточки и шепнул, как любовник:

–  Мы с тобой потанцуем завтра. Сегодня ночью очередь Тины. А жаль, жаль…

Она осталась привязанной к ящику, наполненному опилками. Судя по запаху, в нем лежали сотни черепашьих яиц.

Когда служебная дверь закрылась, Кала попробовала узлы на прочность. Сколько времени у нее осталось? Несколько часов? Паника наполнила ее силой, но все рывки лишь затягивали узлы, и через несколько минут она выдохлась и заревела, всхлипывая сквозь веревочный кляп.

Никто ее здесь не найдет.

А когда они окажутся в новом мире, муж Тины - крупный и сильный тип со связями и хорошей репутацией - сделает вид, что обнаружил Калу, освободит ее и наверняка скажет остальным:

–  Смотрите, кто захотел отправиться с нами! Лучшая подруга моей жены!
– И не успеет она вставить слово, как он добавит: - Я стану кормить ее из нашей доли запасов. Да, теперь ответственность за нее беру на себя.

Кала собралась с силами и вновь занялась веревками.

Но тут дверь открылась все с тем же характерным скрипом, и кто-то медленно прошел мимо нее до конца прохода и обратно. Остановился рядом. Через секунду запястий девочки коснулся нож, а еще через несколько секунд перерезанная веревка упала.

За ней последовали кляп и черный мешок.

В свободной руке Сандор держал фонарик. Он нежно погладил сестру по щеке, затем по шее.

–  Ты в порядке? Она кивнула.

–  Хорошо, что я наткнулся на этого гада.
– Брат пытался выглядеть спокойным, но глаза и голос выдавали едва скрываемое бешенство.
– Я его спросил, почему он не со своей невестой. А он промолчал. Тут я и заподозрил неладное.
– Брат мрачно добавил: - Я же видел, как он на тебя пялился, Кала.

–  Разве?

–  А ты что, не заметила?
– Сандор дважды глубоко вдохнул, успокаиваясь.
– Тогда я его спросил, не видел ли он, куда ты пошла. А он мне: - Катись отсюда, мальчишка!

Сандор начал освобождать ей ноги. При свете фонарика она увидела его любимый карманный нож. Большое, широкое лезвие стало красным и липким - совсем недавно его обильно залила кровь.

–  Ты его убил?
– пробормотала Кала.

–  Вряд ли, - угрюмым шепотом отозвался Сандор.

–  Тогда что?

–  Спас тебя.

–  Но что ты сделал с тем мужиком?

–  Мужиком?
– Сандор негромко и хищно рассмеялся.
– Ну, не знаю, Кала. Это ты у нас в семье биолог. Но вряд ли теперь ты сможешь назвать его самцом… если ты меня поняла…

6.

У Калы появился личный ритуал: каждую весну она доставала из тайника «Рассказ Первой Матери» и перечитывала его от корки до корки. Ей нравились описанные в книге приключения, а трагизм судьбы Клэр наводил на нее искреннюю печаль, и даже помня наизусть целые главы, она переживала так, словно читала книгу впервые. Эта сильная и решительная женщина делала все возможное, чтобы помочь своим девушкам и одновременно заставить Оуэна вести себя достойно. Она добилась того, чтобы каждый взрослый имел право голоса во время важных решений - и голосование, естественно, шло под ее председательством. Клэр всегда произносила прощальные речи на похоронах и следила за соблюдением порядка на скромных празднествах в честь очередной годовщины их появления в этом мире.

На третью зиму наступил жестокий голод. Местных черепах перебили почти начисто, а земные растения здесь плохо прижились. Именно Клэр ввела порционную систему на всю оставшуюся еду, а когда шестерых жен застали за взломом последней кладовой с консервами, Клэр взяла на себя роль судьи на том скорбном процессе. Каждая женщина утверждала, что поступила так ради своих голодных детей. Но к тому времени детей были уже десятки, и разве у всех не подводило живот? Присяжными стали двенадцать других девушек - как жен, так и свободных. Соблюдая ритуал, древний, как само человечество, они выслушали аргументы «за» и «против», удалились на совещание и вернулись с решением. Все шестеро были признаны виновными по всем пунктам.

У Клэр не оказалось иного выбора - приговором стало изгнание.

Первая Тина была одной из преступниц. Рассыпая проклятья и угрозы, она и еще пять женщин взяли своих младенцев и отправились на юг, надеясь добраться до нетронутых пастбищ и доступной еды.

Несомненно, Шесть Разгневанных Жен существовали. Но не было двух одинаковых толкований их преступлений, и ни в одном из «Заветов…» Клэр не упоминалась в роли судьи. Точно известно лишь, что шесть женщин ушли в неизвестность, а когда они вернулись десять лет спустя, то принесли с собой пурпурных кур и свежие черепашьи яйца, а также четверых выживших детей, включая симпатичного кареглазого мальчика, почти взрослого и сгорающего от желания увидеть своего отца.

Правда заключалась в том, что ни одна из влиятельных церквей не признавала существования Клэр, а это было равносильно тому, что ее вообще никогда не было. Даже самые причудливые побочные религии отказывали ей в какой-либо важной исторической роли. По версии «Рассказа Первой Матери» она прожила еще семь лет и мирно скончалась во сне. Оуэн попросил у одной из жен Библию, чтобы прочесть молитвы над ее могилой. С облегчением человека, избавившегося от тяжкой ноши, он поблагодарил душу женщины за хорошую работу и мудрое руководство. Завершалась книга несколькими словами надежды от лица ее автора - Калы.