Протягивает ему один, другой — себе. Они выпивают. Слава — несколько мелких глотков, а полковник — весь залпом. Садится, роняет голову на сложенные на столе руки, рыдает и говорит сквозь рыдания, что ему теперь все равно, пусть хоть расстреляют, потому что он без нее жить не может, он теперь понял. Я же тебя, правда, убью, а к чему это? Что хорошего? Уговори ее, а? — говорит, поднимая залитое слезами лицо, полковник. — Она тебя послушает. Скажи ей, что не буду больше ее и брошу пить. Представим, что все это происходило на самом деле. — Да зачем мне, — говорит Слава, чтобы набить себе цену. — Мне с ней хорошо. А он уже знал. — Я тебя очень прошу, — убеждает не знающий будущего полковник, — я для тебя что хочешь за это все сделаю. — У меня все есть, — гордо отвечает. — Денег дам, у меня, знаешь, какой оклад? Слава представляет его зарплату и качает головой. Деньги у него есть тоже. — Нет? Но зачем она тебе, ты же ее не любишь? Так, поиграть?

Слава молчит. Он не садится, чтобы быть повыше полковника, а тот продолжает: — Не может же она вечно с тобой, не рассчитываешь же ты, но так не будет, с таким, ну извини, но ведь ей действительно нужен нормальный мужчина. Она нормальная женщина. У нас будут когда-нибудь дети. Я знаю, что все из-за этого. Чтобы выйти вместе куда-нибудь, не стыдясь, или принять гостей. Но Слава не обижается. Он раньше тоже так думал, а потом смотрит. — Это же ей пока так, для разнообразия и потому что на меня зла. Чтобы мне досадить. Он ждет, чем закончит, когда замолчит и беспомощно взглянет, потому что нечего уже будет. Уже зная, как поступит. — Все равно же рано или поздно она уйдет от тебя со временем к такому, как я. Пусть это буду я, — просит полковник. — Как будто ты меня сам пожалел, понял, что так нельзя со мной, семья, все-таки муж я ей, и сам принял решение. А то это будет твое поражение, если она к другому и просто бросит. Не знаю, как бы я поступил на его месте, но представим себе, что в конце концов согласился. Затем сначала представим, что это стоило ему большого труда, он был собой недоволен и очень переживал. Потом — что, наоборот, гордился быстрым решением. Своей решительностью. Наконец, выберем из этих двух устраивающий нас вариант.

Он идет и стучит ей в комнату. Затаилась. Но он же знает, что она не уходила от двери. Это я, открой мне, пожалуйста, мышонок, я один, — говорит Слава, а полковник крякает и скрипит зубами. — Тебе нечего бояться. Она открывает. Он ей говорит, что там ее муж в ужасном состоянии, грозится, что застрелится, а сначала застрелит их обоих. Ты же понимаешь, что в любом случае это будет ужасный скандал, я не могу. — Как будто она не слышала все от начала до конца. — Мне тут жить, жалко его, все-таки вы вместе прожили, и он обещает, что больше не будет тебя. — Я все слышала, — отвечает. И если ты боишься. — Я не боюсь. — Хорошо, я вернусь к нему, если ты хочешь. Она собирается, а полковник время от времени заглядывает в комнату. Бросает в чемодан не глядя. Но это все, которые он ей. Вышел полковник и ждет на лестнице. Снимает с подлокотников, спинок кровати и кресел, берет их с подоконника или стола. Все навалено, как всегда. Не попрощался, уходя, даже. Коньяк забрал. Он посмотрел, сбегав на кухню. Таща за собой разбухший от купленных. Подхватывает его у нее у лифта. Он за ними закрывает.

Представим, что ему несколько грустно, одиноко опять. Он старается не пожалеть раньше времени, чтобы не бежать вслед. А потом будет поздно, тогда можно. Он не знает, где они живут. И что проходит сначала в ее комнату, потом к себе, вдыхая (нюхая, принюхиваясь) воздух. Потому что ею в обеих, ее духов, а Слава любит. От него самого всегда хорошо. Любит поливать одеколоном носовые платки. Окна, чтоб выветрилось. Надо будет пригласить потом какую-нибудь поскорее, чтобы воздух сменить. И направляется в ванную, где берет с полки и капает осторожно в ладонь, стараясь себя контролировать. Слегка трет друг о друга, потом как будто омывает их тыльные стороны несколько раз. Прикладывает к щеками и лбу. Еще раз ладони, пока не загорятся изнутри. Как и всегда делает, когда чем-нибудь озабочен. Представили?

Тогда представим себе высокого, темнокожего, длиннорукого. С гривой спутанных, торчащих (падающих на лоб). И голым мощным волосатым торсом (в ковбойке, очень тощего). То ли узбека, то ли армянина. Шорты Джинсы порваны в нескольких местах в нескольких местах небрежно заляпаны залатаны краской. Темная кожа в прорехи. Босого. Рассказывающего мне все это Пока мне все это Стоит перед пустым еще холстом, пока мне все это рассказывая мне все это. Художника. Хорошего художника. Хорошего художника, который рассказывает. Потом, отступив, — его захламленную обрезками стекол и металлоконструкций мастерскую. Наконец, представим, вернувшись, ничем не занятый пустой холст художника.

И не тебе одному, — заметила сидящая напротив меня Лариса (молодая, рослая женщина в строгом сером костюме и с небольшим, также серым, галстуком под белую рубашку. Я еще подумал, что у этой рубашки непременно должны быть). — Я даже не знаю, кому он может понравиться. Мне, например, — что он такой пространный да детализованный, целая очень подробная история. Не помню, я тебе говорила, что не любила никогда, если он лез во все эти разработки сюжета, которые у него никогда не получались?

— Да.

— Разве это вообще можно читать? Его стихия — крошечный рассказик на одну-две страницы, на которых все есть, потому что события только называются, как будто просто записал для памяти, что встретилось. Но он этого не понимал никогда. А тебе что не нравится?

Я пожал плечами.

— Но, может быть, это для него попытка перейти к большой форме, новый этап, эпическому повествованию, от двух-трех к пяти, шести и т. д. персонажей?

— Тебе ничего не нравится.

— Мне не нравится, во-первых, неуместный, во-первых, мне кажется неуместным избитый, очень тривиальный образ художника, кто это только не делал, который сейчас же все перечеркивает. Хотя и нельзя не отметить: он оправдан здесь тем, что только подхвачен, продолжен. Его можно было бы назвать сквозным. Например, сюжет картины "Карлик у ног (в ногах) бледнокожей красавицы (наездницы)" и т. д.

Обратим внимание в также отметим в приведенном рассказе настойчивый интерес, который испытывает автор к неправдоподобности и вымышленности происходящего с его героями, как это часто, а мы чувствуем, и бывает в жизни, мы это чувствуем, которые (вымышленность и неправдоподобность) в конце концов (одерживают над ними верх над героями одерживают), и (к тем страданиям, которые они доставляют) (к тем страданиям, которые они чувствуют) к тем страданиям, которые он хотел бы им доставлять, а также к способам и инструментам, которые для этого можно (использовать), как-то: монолог, диалог, пейзаж, портрет и проч. — что в дальнейшем, как увидим, и послужило