Он уже курил, ловко гонял сигарету по рту, мял фильтр, зажимал ее между большим и указательным пальцем, прятал в рукав и делал прочие штуки. Кроме того, многое из того, что он нам рассказывал, оказывалось правдой. Поэтому мы не верили молча. Например, в прошлом году он нас повел показывать на стройке за школой, где подвесили и сожгли живую собаку.

И правда, в одной из открытых сверху ям стояли несколько прислоненных стекол, верхнее разбитое ногами собаки, когда она билась, объяснил Сережа. Мне даже показалось, что в форме собачьих следов. Хотя этого, конечно, быть не могло, с другой стороны, могло быть, например, камнем. В этом году мы перешли в пятый класс, а значит, сменили этаж.

На втором пахло из буфета котлетами, а в туалете неуютно, дуло, слабые запахи мочи и известки смешивались с несущейся из всегда открытых окон свежестью. В туалете третьего этажа было тепло и душно, окна закрыты, между толчками — рамы перегородок с вынутыми сердцевинами. Раньше мы сюда только иногда осторожно заглядывали, сторонясь задов старших ребят, где они собирались. В туалете на втором все перегородки были целые. Мы там не собирались никогда.

Много лет спустя, уже молодым человеком, я вдруг понял, что Сергей, скорее всего, имел в виду «Битлз». Это могло бы быть первым их упоминанием в моей жизни. И чуть ли не "Об-ла-ди, об-ла-да", как я думал, где как раз смеются. Потому что ничем другим это, кажется, и быть не могло. Но в пятом классе слова «Битлз» мы не знали. 70-й год, и даже в Англии если и стало уже известно о том, что они разошлись, то все равно было еще и там новостью.

В этом смысле ничего не изменилось, когда я перешел в другую школу. Разве что только там мы пели в туалете, а здесь гоняли и мы спускались на кафель нижнего этажа, где был труд. Свет горел романтически тускло, и одновременное гудение нескольких дурно настроенных гитар впридачу к нашему хриплому хору завораживал, быв почти торжественным. Кирилов в основном слушал, я старался как все.

Каждый, вероятно, вспомнит по собственному отроческому опыту и "Фантом":

Снова по земле чужой иду

Гермошлем надвинув на ходу

Мой фантом, как пуля быстрый

В небе голубом и чистом

С ревом набирает высоту

Вижу голубеющую

(кажется)

даль

Глубина такая — просто жаль

Жаль, что мы ее не видим

Путь наш труден и далек

Мой фантом несет меня вперед

И в другом месте ее:

Выбегают, словно зайцы

Голопузые (косоглазые) китайцы

(почему-то) -

был у нас и такой вариант, не знаю, обычный ли. Война во Вьетнаме (несмотря на китайцев) была популярной темой и источником вдохновения.

И: Купили Алеше новые галоши, галоши настоящие, новые блестящие. А-а-а… Не ходите босиком.

Особенно впечатляющим и торжествующим было это общее подхваченное «а-а-а», потому что сам куплет пели обычно кто-нибудь вдвоем. И выкинутое, опровергающее логику детского стиха "не ходите босиком" или что-нибудь подобное, подводящее итог куплету.

Идет бычок, качается

Вздыхает на ходу

Вот-вот доска кончается

Сейчас я упаду

А-а-а…

Подземный переход

Детские стихи вообще давали большой простор рок-импровизации.

У дедушки за печкой компания сидит

Песни распевает, усами шевелит

А-а-а…

Покупайте динамит

(почему-то)

Помните?

Что очень хорошо почувствовано в "Бременских музыкантах". Одного из наших, Игоря Хорунжего, особенно заводило «е-е-е», пропетое там ослом и которое казалось началом непристойного и потому очень важного слова.

А это у нас был настоящий рок, во всяком случае его возможные низовые, народные истоки, которыми совсем не воспользовался «рок» питерских котельных, потому и оставшийся только разновидностью авторской песни с ее лиризмом и индивидуализмом.

Но начальный куплет был специально сочиненный:

Забрался пьяный ежик

на провода

Ебануло током старого ежа

Разумеется: А-а-а…

И:

В двести двад-

цать вольт.

Затем, конечно, авангардное, с заменой по созвучию заканчивающих строки слов:

Себя от холода страхуя

В кабак вошли четыре…