–  Ты у отвесной стены, верно?

–  Да.
– Намсинг отвернул один из болтов от троса и поднялся выше. Когда его крюк оказался за тем отверстием, где находился болт, он закрепил его на прежнем месте.

–  Нам, должен признаться, не ожидал от тебя такого. Думал, ты вернешься к запасу провизии номер десять и немного вздремнешь. Но раз ты уже забрался на отвесную стену, то это почти подвиг.

–  Наш план остается в силе.
– Тук-тук, пак-пак.

–  Значит, ты серьезно решил вздремнуть на высоте восьми тысяч метров?

–  Да.
– Намсинг расправился еще с одним болтом таким же образом, как и с первым.

–  Мониторы на твоем костюме работают?

–  Да.

–  Тогда тебе известно, что ты превысил допустимую частоту пульса, предел потоотделения и уровень насыщения кислородом, выделения углекислого газа и концентрации токсинов в крови?

–  Да.
– Он миновал еще один болт.

–  Твои легкие и мозг - на пределе жизнедеятельности. Это убьет тебя, если ты не сумеешь вовремя повернуть назад? Ты уверен, что сможешь вернуться?

–  Да, да и еще раз да.
– Намсинг умолк, чтобы глотнуть воздуха. Перед его глазами сверкали молнии. Пяти вдохов оказалось недостаточно. Он сделал еще пять.

А тем временем Роно не умолкал.

–  Нам, неужели я должен напоминать тебе, что такое восемь тысяч метров? Зона смерти! Ты ведь не забыл, что за чертой в восемь тысяч метров у человека перестают расти клетки? Ты буквально умираешь: клетки замедляют рост, а новых не прибавляется. Я спрашиваю об этом лишь потому, что высота творит с памятью странные вещи. Ты ведь помнишь все это, разве не так?

–  Я еще не испытываю критического кислородного голодания. Пока. Я хорошо помню все это.

Роно заговорил снова, но Нам перебил его:

–  Знаешь, Роно… ты должен радоваться… я стараюсь изо всех сил.
– Он не мог связать нескольких слов без дополнительной порции кислорода.
– Если мне не удастся завершить свой путь… то честь первого восхождения целиком выпадет на твою долю.

Тут на другом конце передатчика раздался смех.

–  Может быть, и так, но еще недавно ты утверждал, что вместе у нас больше шансов покорить эту вершину.

–  Намек понял. Дело в том… что мы больше… уже не будем подниматься вместе.

–  Что?

Намсинг вытащил один ледоруб и воткнул его чуть выше.

–  Роно, ты прекрасный альпинист. Возможно, ты лучше меня. Хорошо бы нам совершить вместе… еще одно восхождение.

Воцарилась пауза, в течение которой Нам успел подняться на два шага.

–  Намсинг, что ты несешь?

На этот раз Нам вздохнул не от усталости.

–  Не знаю, что… труднее. Роно… никакого астероида не будет.

–  Как ты сказал?

–  Астероида не будет. Я соврал тебе. Мне пришлось…

–  Зачем?

Ноги Намсинга подрагивали.

–  Роно, я умираю. У меня в мозгу опухоль. В командный центр… в тот день, когда я говорил тебе об астероиде… пришло сообщение с Марса. Врач… сказал, что опухоль растет. И давит на мозг. Рано или поздно… это давление станет невыносимым. Он сказал… что жить мне остается… около тридцати дней.

–  Тридцать?.. Нам, как давно это было? Когда ты мне рассказывал об этом астероиде?

–  Тридцать три… дня назад.

Шипы Намсинга вонзились в лед, и он поднялся еще выше.

–  Намсинг, что ты, черт подери, делаешь наверху? Почему ты соврал мне?

–  Я не мог ждать… пока ты получишь новый тенцинг. Я уже давно… задумал совершить это восхождение.

–  Почему ты не рассказал мне ничего?

–  Ты знаешь, каковы симптомы… этой опухоли? Нарушение координации движений и рефлекторной деятельности. Упадок сил и угасание умственных способностей. Разве ты позволил бы мне… подниматься в таком состоянии?

Ответа на этот вопрос не требовалось. Однако у Роно возникли новые вопросы.

–  Нам, зачем же так напрягаться? К чему усугублять процесс еще и отеком легких?

–  Я должен преодолеть восемь тысяч метров. Как можно скорее. Намсинг получил целых тридцать секунд передышки, пока его партнер собирался с мыслями.

–  Опухоль мозга. Зона смерти. На высоте восьми тысяч метров опухоль перестанет расти?

–  Вот именно. Давай помолчим сейчас… мне надо продолжить восхождение.

Шерп не услышал ответа Роно. Следующий удар ледоруба угодил в щель. Откололась ледяная плита шириной в два метра и высотой во всю отвесную стену. Она перевернулась, словно падающее дерево. Шипы Намсинга выскользнули изо льда, и он почувствовал, что падает.