Внезапно скала под ними задрожала. Со склонов гор посыпались обломки камней. Брейс, едва удержавшись на ногах, отступил назад и обхватил Мариссу за плечи.

– Брейс! – воскликнула она, вцепившись в него и чувствуя, как почва уходит у них из-под ног. – Что происходит?

– О боги, Марисса, я не знаю!

Глухой подземный гул нарастал. Плиты под ними дрожали. С оглушительным треском дальний берег озера раскололся пополам. Огненная жидкость устремилась в расщелину.

Брейс и Марисса с ужасом видели, как жидкая лава уходит к центру планеты. Над озерами вздымалась стена огня. Наконец огненная лава исчезла в той пропасти, откуда когда-то появилась. А вода все падала сверху на раскаленные камни и с шипением испарялась. Туман сгустился.

Потом внезапно все исчезло.

С чудовищным грохотом расщелина закрылась. Лучи солнца пробились сквозь клубы тумана и озарили Брейса и Мариссу нежным золотым сиянием. Тишину нарушал лишь шум водопада. Озера постепенно наполнялись чистой, прозрачной водой.

– Вот все и закончилось, – тихо сказал Брейс.

– Надеюсь, – улыбнулась Марисса.

Их взгляды встретились, полные любви и надежды. Брейс притянул девушку к себе.

«Какое счастье, что больше не надо ни с кем сражаться, – подумала Марисса, – не надо ждать боли и страха». Она с наслаждением ощущала тепло Брейса и ровное биение его сердца. О да, они живы и вместе!

Но вот Брейс шевельнулся, отстранил Мариссу и насмешливо взглянул на нее:

– Надеюсь, на свадьбу мы пригласим не более сорока – шестидесяти человек?

– Отлично. Пусть все увидят наших дочек-двойняшек.

Брейс застыл от удивления. Марисса засмеялась:

– Ты же говорил, что хочешь детей, верно?

– Да, – согласился он. – Но ведь обычно начинают с одного?

Девушка пожала плечами:

– Мы справимся.

– Надеюсь.

– Ну вот, все и улажено. Но ответь мне еще на один вопрос.

– Да?

– Твое безумие. Что ты нашел, оказавшись с ним лицом к лицу?

– Самого себя.

– Объясни!

– Я нашел самого себя, милая моя госпожа. Безумие – не что иное, как мои сомнения и страхи, неверие в силу человеческого духа. А между тем он способен преодолеть все. Как только я понял это, душа моя преобразилась.

По лицу его пробежала тень.

– Если бы это осознали отец и Фирокс, все сложилось бы иначе…

– Им не хватило смелости, любовь моя, – тихо сказала Марисса. – Они не были похожи на тебя и Тирена.

– Возможно. – Брейс вздохнул и с удивлением добавил: – Странно, но я чувствую себя исцелившимся, совершенно другим. Ватис старался внушить эту истину мне и Тирену в годы нашей юности. Думаю, этой победой мы обязаны прежде всего ему.

– Он приходил и ко мне, когда я лежала на берегу, а кристалл пытался убить меня.

– Ватис?

– Да, Брейс, он пришел ко мне, когда я больше всего нуждалась в нем, и сказал, что я нашла ответ.

– И каков этот ответ?

– Он заключается в том, что я не смогла бы победить без тебя и без силы нашей любви.

– Неужели? – Он задумчиво погладил подбородок. – Где же мне приходилось слышать об этом прежде?

– Он еще просил передать, что всегда будет думать о тебе, – добавила Марисса.

Брейс знал, что Ватис всегда думал о нем. Голос, говоривший с ним в момент решительной схватки с безумием, принадлежал его учителю. При мысли, что Марисса и в самом деле видела Ватиса, Брейс почувствовал странное удовлетворение.

Над остывшими озерами свистел холодный ветер.

Пора в путь.

Брейс окинул взглядом место их последнего сражения, увидел тело Родака и протянул руку Мариссе:

– Пойдем, милая моя госпожа. – Он указал глазами на симианина: – Перед нами вся жизнь, но прежде всего мы должны помочь нашему другу.

Марисса вложила ладонь в его сильную руку.