Шрифт:
В стихе же 22 Главный Создатель обращается к присутствующим (ангелы, более мелкие создатели из его команды):
(22) И сказал Яхве-Бог: «Вот, Человек стал как один из Нас, знающих добро и зло. А теперь как бы не протянул он свою руку и не взял бы также от Дерева Жизни и не поел, и не стал бы жить вечно!»
(23) И отослал его Яхве-Бог из Сада Эдена работать на земле, откуда он взят.
Стихи 22 и 23, как видим, дают исчерпывающий ответ. Человек был задуман Создателями как смертное существо. Создатель вдохнул в него жизнь — дух жизни, однако не предполагал давать ему разум. Он не хотел иметь разумного и бессмертного биоробота. И когда человек фактически похитил для себя разум, Создатели озлились и поставили керубов с огненными мечами охранять дорогу к Дереву Жизни.
Однако биоробот был задуман долговечным. Даже второй акт непослушания биоробота: убийство Каином брата его Авеля — не заставил Создателей уменьшить долголетие человека. Адам прожил 930 лет, Шет — 912 лет, Энош — 905 лет и так далее. И только общее потомство у Сынов Бога и дочерей человеческих, Великаны («витязи, те, что от века мужи славные»), разгневало Создателя настолько, что Он резко, раз в семь, уменьшил возможный максимальный возраст биоробота — «и да будут его дни сто двадцать лет». В главе 6, которую я уже приводил, после наказания биоробота срезанием ему долголетия Создатель высказывает отвращение к материалу, который составляет суть биоробота, к его плоти. В сказании о Потопе и о судьбе любимца Создателя Ноя и его сыновей явственно видно решение Создателя улучшить породу биороботов, уничтожив все порченые, мутировавшие, гибридные (от Сынов Бога и дочерей человеческих) модели. Что Он и совершает, оставив на размножение только потомков Ноя. Великаны были для него слишком опасны.
Так что я никак не могу согласиться со святым Иоанном Златоустом, когда он утверждает, что прародители до грехопадения были «непорочными и бессмертными». Из текста Книги Бытия следует, что нет, не были бессмертными. С богословами вообще трудно соглашаться, ибо они не мыслят здраво, они мыслят тенденциозно. Другой церковный авторитет, Феодор Мопсуетский, утверждал, что
«подверженность смерти выгодна для человека, поскольку он, склонный по природе к греху, находит в смерти и в способности смертного к изменению возможность раскаяться и уничтожить грех, тогда как грех того, кто бессмертен, непоправим. Итак, Бог предназначил человеку смертный удел как лучшую участь; но для того, чтобы убедить человека в этом преимуществе, Он подверг его испытанию, пообещав ему бессмертие. Так Он доказал ему, что даже обещанное бессмертие не в состоянии удержать его от греха, а человек, со своей стороны, убедился, что для него лучше быть смертным, чем бессмертным грешником, подобным Сатане».
Вся эта галиматья приведена мною здесь, чтобы показать высшую степень неспособности верующих понять и оценить Сотворение Человека как исторический факт, как имевшее место в год 0 (нулевой) событие.
Итак, биоробот был намеренно создан смертным. Никакого бессмертия для него не предполагалось. Он был создан как инкубатор для выращивания духовных энергий. Отсюда отвращение Главного Создателя к плоти человека, ярчайшим образом высказанное в главе 6 Книги Бытия, стих 12:
«И посмотрел Бог на землю, и вот, омерзела она, ибо мерзким делает всякая плоть свой путь на земле.
(13) И сказал Бог Ною: «Конец всякой плоти пред лице Мое, ибо наполнена земля скверной от них»».
В понятие греха — этого основания религии — также входит общее отвращение к плоти. В самом деле, Создателям не нужна плоть, она лишь сосуд, в который заключено то, что им необходимо, а именно — вдутый однажды в нос человека одной искрой и затем размножившийся внутри миллиардов ходячих инкубаторов дух жизни. Йоги, я уже упоминал это, утверждают, что, когда душа человека, покидая тело, выходит через его темечко, она присоединяется к всеобщему энергетическому полю. По моей версии, я уже говорил, это поле Сверхсуществ — наших Создателей.
Создатели, повторяю, не намеревались дать нам бессмертие, потому что им нужна наша смерть.
Мы украли разум, послушавшись падшего Ангела — революционера, противника Создателя и его банды и, таким образом, нашего союзника. Разум научил нас пользоваться огнем для своего блага, а затем и завоевать для себя планету. Мы продвигались то быстро, то медленно. Разум помог нам заговорить — изобрести речь, а затем средство не непосредственной передачи опыта — письменность. Не превозмогая свою внутривидовую агрессивность, продолжая убивать себе подобных, мы одновременно с помощью письменности сумели найти способ передачи индивидуального опыта другим человеческим поколениям. Передачей этого опыта мы, в сущности, дали человечеству в целом возможность не открывать каждый раз мир заново, но громоздить один опыт на другой и таким образом строить свою Вавилонскую башню знания, устремив ее вверх, к Создателям, туда, где, как мы верили и верим, они находятся. Смерть индивидуума предстает теперь менее трагичной. Конечно, она остается ультимативной трагедией для простых немудрящих биороботов. Но не для сверхчеловеков — гениев с огромной креативной мощью. Передавая друг другу факел знания, человечество тяжело взбиралось по ступеням своей незримой Вавилонской башни. Ценность отдельного исключительного индивидуума-гения (или сверхчеловека) находилась и находится в прямой зависимости от веса его контрибуции (пожертвования) в сокровищницу знаний человечества. Через семь тысяч лет после создания биоробота мы можем констатировать, что, кропотливо собирая знания и умения, вбирая в себя опыт предыдущих поколений, человечество решило проблему смерти на уровне вида. Индивидуум по-прежнему смертен, но человечество бессмертно до тех пор, пока у него не разлетелась в клочья планета-носитель под ногами. И все время растет его могущество. Приближается момент встречи с Создателями. Они по-прежнему используют нас как энергетическую пищу. Но мы близки к тому, чтобы найти их и победить. В этот раз им не разрушить нашу Вавилонскую башню. И конечно же, все эти семь тысяч лет (ну около этого срока) хищные и прожорливые Создатели находили уместным тщательно скрываться под личиной Богов — якобы добрых пастырей.
блок IV. Очерк истории человечества
Очерк истории христианства
Не то в пятом, не то в шестом классе, помню, купил я себе книгу «Крестовые походы». [Наверное, все-таки это было в пятом классе, потому что в одиннадцать лет я вдруг очень переменился, стал хулиганом, а до одиннадцати лет я был «книжный червь» (так называла меня мама), копил деньги и покупал себе полезные книги. ] Так вот, я купил свеженькую книжку «Крестовые походы» и погрузился в чтение с таким удовольствием, с каким дети-обжоры чавкают астраханским арбузом. На обложке была средневековая гравюра. При этом я еще и выписывал из этой книга ее персонажей. Всяких там — Готфрида Бульонского (запомнил, потому что «бульон»), Балдуина — его брата, графа Тулузского Раймунда, Роберта Нормандского, Стефана Блуаского и многих других. «Балдуины» (там был еще Балдуин Младший) и «Бульонский» запомнились сразу. Я их всех выписал на отдельные листки бумаги — формуляры. Дело в том, что мальчиком я проявил себя очень рано как собиратель всякого рода знаний и классификатор. Одновременно я классифицировал: растения (если мог, переводил на кальку их внешний вид), с указанием рода, вида, семейства; животный мир (также с указаниями, — там, млекопитающие, парнокопытные, и если была возможность, с латинским названием); классифицировал также императоров Римской империи; французских roi; императоров Священной Римской империи (годы рождения, царствований); а позднее даже стал классифицировать геологические породы. До чего бы я дошел в своей страсти, не знаю, но в одиннадцать лет какие-то высшие силы, видимо, решили, что питомца их следует поправить, не то он сгорбится и станет просто фриком (уродцем), а им, видимо, был нужен не только фрик, но и воин. Поэтому они (силы) устроили так, что я сбежал из дому, связался со шпаной, стал драчливым и скандальным. Все это произошло со мной в одиннадцать лет столь внезапно, и я даже помню, что утром в тот день, идя в школу, сам принял решение стать хулиганом-воином, снял пионерский галстук, а к вечеру убежал из дома.
Но Бог с ним, с тем далеким днем моего первого «озарения». Итак. В десять лет я читал свои «Крестовые походы», наслаждаясь. Однако, и я это отчетливо помню, меня тогда же поразило то обстоятельство, что все эти западные руководители и рыцари отправились освобождать Гроб Господень через 1095 лет после рождения Христа. А что же раньше они не подумали об этом? Меня в мои десять лет ужаснуло это бездонное тысячелетие. Я подумал тогда, что нужно спросить у исторички, у Швабры. Мы не изучали тогда в школе Крестовые походы, но Швабра — энергичная, носатая, худая и долговязая женщина с красными от хны волосами — с удовольствием (и к удовольствию класса, потому что их не вызывали и не ставили отметок на том уроке) целый урок объясняла мне почему. Однако она меня не убедила. Объяснение Швабры сводилось к следующему. К концу XI века целый ряд причин создал настроение и обстановку, благоприятные для призыва на борьбу с неверными. Среди прочего, якобы христианское чувство оскорблялось проявлениями мусульманского фанатизма. Якобы рассказы христианских паломников, возвращавшихся из святых мест, развивали в религиозно настроенных массах западного христианства чувство скорби о печальной участи святых мест и сильное негодование против неверных.