Шрифт:
— У тебя есть какой-нибудь план? — спросил Ненко.
Арсен повернулся к нему.
— Едем в Стамбул, и там мы до всего дознаемся… След верный! Под страхом смерти Юрась сказал правду… Теперь дело за нами. И прежде всего за мной! Жизни не пожалею, а Златку найду и вырву из лап Кара-Мустафы!
Младен растроганно прижал к груди казака. Ненко стиснул ему руку.
— Спасибо, сын!
— Спасибо, брат!
Их руки сплелись в дружеском пожатии.
К ним подошли Роман и Стёха.
— Может, и мы с вами? — предложил Роман.
— Нет, нет, — возразил Арсен. — Вы со Стёхой поедете к себе. Вот вам ярлык мурзы Кучук-бея. Теперь вас никто не будет преследовать, так как Чору мы отпустим позже. Тогда вы уже доберётесь до Буга и встретите Палия. Он с товарищами не заставит долго ждать себя. Поезжайте прямо в Киев, оттуда на Ирпень — к нашим. Матушке родимой сыновний привет и низкий поклон, дедушке… Скажите, что люблю их и думаю о них все время. Знайте — домой приеду вместе со Златкой! Или не вернусь совсем…
— Братик! — всхлипнула Стёха.
— Глупенькая, ну чего ты хоронишь меня раньше судьбою положенного? Будем ещё все вместе! Вот увидишь… — И он поцеловал сестру в заплаканные глаза.
12
Палий погостил три дня и объявил, что завтра уезжает домой.
— Пора и честь знать, — ответил он на предложение сестры остаться подольше.
— Разве тебе у нас плохо? — вставил слово и Кучук-бей.
— Неплохо… Благодарствую за гостеприимство. Но сами понимаете: в гостях хорошо, а дома лучше.
Палий, понятно, не сказал, что так у него было договорено с Арсеном и Романом: если их не будет три дня, то он вместе с остальными казаками тронется в обратный путь. Они определили дорогу — на Киев и урочище на Буге, где должны были встретиться.
Три дня прошло. Значит, Арсен, Роман и Стёха уже в безопасном месте и ожидают его.
Тревожило Палия внезапное исчезновение Чоры. Варвара на вопрос брата ответила, что сын, наверно, отправился с друзьями к морю. Но Палий не поверил этому: не мог племянник без важной причины куда-то уехать, когда дома впервые гостит дядька. Кроме того, чувствовалась какая-то неискренность в словах сестры.
Это его насторожило.
Так как Палий настаивал на своём, Кучук-бей и Варвара-ханум устроили гостям прощальный ужин.
Просторная гостиная была застелена пушистым ковром, который невольницы уставили мисками с едой, кувшинами с вином и шербетом.
Кучук-бей усадил Палия рядом и сам угощал его. Варвара-ханум потчевала казаков.
Когда выпили по кружке вина, завязалась беседа. Начал мурза, назвав Палия братом и другом. На это Палий ответил:
— Да, сейчас мы с тобой друзья, мурза… Даже родственники… И близкие — ведь ты женат на моей сестре. Так давай выпьем за то, чтоб и дальше жить нам по-родственному! Ты не нападай на Украину, не сжигай наших сел и городов, не убивай людей, не бери ясырь… А мы, со своей стороны, не будем нападать на Ногайскую орду [73] , в частности на Белгородскую…
73
Ногайская орда — татарское феодальное объединение, существовавшее в южноукраинских степях и состоявшее из орд. Белгородской, Едисанской, Джамбойлукской (Перекопской) и Едичкульской. Подчинялась Крыму.
— Ты хочешь невозможного, Семён, — возразил Кучук-бей, держа в руке недопитую кружку. — Как же мы сможем жить без войны? Неужели ты думаешь, что ногайцы будут пахать землю, сеять пшеницу, просо, как гяуры? Никогда они, властители степей, не прирастут к земле, чтобы всю жизнь рыться в навозе… Нет, аллах сотворил ногайцев людьми вольными и воинственными! Сегодня мы здесь, а завтра — за Бугом или за Днепром! Саблей и стрелой добываем свои богатства — одежду, коней, хлеб, рабов!
— Но это противоречит доброму соседству и неразумно! — воскликнул Палий. — Если так будет продолжаться, то наши земли обезлюдеют, обнищают, разорятся и станут лёгкой добычей кого-нибудь третьего. Султана, например… Он и так наложил на вас лапу. Да и к нам протянул было, да мы ударили по ней.
— Не уговаривай меня, Семён. — Кучук-бей допил вино и тыльной стороной ладони вытер губы. — Не уговаривай, все равно это безнадёжно. Мы нападали на вас и будем нападать. Это так же естественно, как то, что поутру — по воле аллаха — восходит солнце, а зимой становится холодно и падает снег… Ногаец неразлучен с конём, саблей и луком, не может без них, как рыба без воды. Сам аллах не в силах изменить его природы. А ты хочешь, чтоб это сделал я…
Казаки уже опьянели и едва сдерживались, дабы не наговорить хозяину резких слов. Метелица багровел, фыркал, но под взглядом Палия умолкал и знай подливал в кружки себе, Шевчику и Секачу вина. Секач сидел будто на горячей сковородке, а Шевчик, раскрыв рот, уставился на мурзу, как на какое-то чудо-юдо.
Палий чувствовал, что его начинает разбирать гнев.
— Тогда не обижайся, мурза, если я с казаками приду громить твой улус и другие улусы ногайцев…