Заметив Арсена, Вандзя хотела что-то крикнуть, но не смогла, лишь хрипло застонала.

Услыхав грохот распахнувшейся двери, янычары оглянулись, и Арсен увидел побагровевшее, страшное в гневе усатое лицо Спыхальского. Некоторое время пан Мартын бессмысленно смотрел на своего друга, словно не узнавая его, потом в лице что-то дрогнуло, изменилось — вспыхнула радость. Напряжённые пальцы сошлись вместе, руки широко раскинулись, он сгрёб Арсена в объятия.

— Арсен! Холера! Это ты?

— Я, братик, я! — усмехнулся Звенигора. — Да не жми так, не то все ребра переломаешь!

— Откуда ты тутай взялся, хлопак?.. Ба-ба-ба, да это Ненко?! Вот не ожидал!

— И мы никак не предполагали встретиться с тобой, пан Мартын… А как ты тут очутился?

Спыхальский сразу помрачнел. В лицо хлынула тёмная кровь. Глаза дико сверкнули и едва не выскочили из орбит.

— Чего я тутай?.. Догонял вот эту презренную изменщицу! Подлую дрянь… И догнал! И задушу ныньки, как дикую кошку!

Он кинулся было к Вандзе, но Арсен и Ненко схватили его за руки.

— Стой, пан Мартын! Будь рыцарем! — воскликнул Арсен. — Ведь перед тобою женщина!

— Женщина, говоришь?.. Нет, змея!

— Тихо!.. Сюда идут!

В дверь с опаской заглянул Кермен-ага. Крик Вандзи всполошил его. Он так торопился, что еле переводил дух.

— Ненко, спровадь его, пожалуйста, — шепнул Арсен. — Нам тут лишние свидетели ни к чему.

Ненко, любезно улыбаясь, вышел из комнаты, взял кафеджи под руку и повёл по коридору к выходу.

— Я буду очень обязан тебе, Кермен-ага, если побыстрее оседлают наших коней и коня пани Вандзи. А также пусть приготовят в дорогу что-нибудь вкусное…

— Вы хотите уехать?

— Да, за нами прислали гонцов…

— Аллах экбер, а я подумал, что это какие-то разбойники.

— Нет оснований тревожиться, ага, они — порядочные люди…

— Почему тогда так перепугалась пани?

— Они искали нас, и случайно попали в её комнату, ага.

— Пани Вандзя, значит, тоже с вами?

— Мы возвращаемся в Немиров, где полно крымчаков… Они ей помогут…

Последние слова успокоили старого кафеджи, и он, извинившись, зашаркал по ступеням вниз.

Когда Ненко вернулся в комнату, Спыхальский немного утихомирился. Мужчины отошли в угол и, отвернувшись от Вандзи, которая одевалась, казалось, мирно разговаривали. Только сердито гудел бас пана Мартына.

— Сдаюсь, пан Арсен, лишь по твоей просьбе — не поднимать шума тутай, в корчме. Но как выедем за город, клянусь Перуном, я…

— Хорошо, пан Мартын, хорошо, — успокаивал разъярённого друга Арсен. — Уедем отсюда, тогда поговорим… А сейчас, прошу тебя, будь благоразумен, иначе всех нас схватит турецкая стража.

Тем временем пани Вандзя оделась и — ни жива ни мертва — стояла неподвижно, не решаясь двинуться с места. Спыхальский смотрел на неё так, словно хотел испепелить взглядом.

Все вышли во двор. Там их ждали осёдланные кони. Ненко расплатился с кафеджи, поблагодарил за гостеприимство, и небольшой отряд выехал за ворота.

За городом Арсен тронул Спыхальского за руку и подал знак, чтобы он немного отстал.

— Кто это с тобой? — спросил тихо, кивнув на молчаливого спутника пана Мартына.

— Это пан Ежи Новак, мой добрый приятель, знаток турецкого языка, их обычаев… Он на службе у пана Яблоновского… Когда я узнал об измене этой негодницы, то решил найти её хоть на краю света, наказать беспощадно — что, клянусь честью, сделаю, хотя б против меня восстали все силы ада и рая!.. Прочитал я записку, оставленную бывшей жёнкой, и сразу кинулся по её следу. Я знал, что путь у неё единственный — в Каменец, ибо оттуда ей легче добраться до своего мурзы. Вот тут-то мне понадобился спутник, который бы хорошо говорил по-турецки, был надёжным товарищем. Тогда пан Ежи милостиво согласился сопровождать меня…

— Ему можно довериться?

— Как мне!.. А что у тебя к нему?

— Не только к нему, к вам обоим. Доедем вон до того лужка у речки, там и поговорим…

Арсен хлестнул коня и рысью помчался вперёд, к зеленому берегу, где над серебристым плёсом реки склонились пышные тенистые вербы.

— Здесь мы все и обсудим, друзья, — сказал он, когда спешились, напоили коней и пустили их, стреножив, пастись. — Потому что теперь мы расстанемся…

— Как это расстанемся? — поразился Спыхальский. — Разве дальше мы едем не вместе?