–  Ага. Пусть твой телемодуль принесет мне сюда конец троса, обойдя Кэти. Когда конец будет у меня, поставь на трос зажим сразу за ногами Кэти.

–  Хорошо, Рэнди, - ответил Сэм.
– Но зачем?
– Ему тоже нужно было больше информации.

–  Чтобы Кэти могла ногами… ухватиться… э… упереться в него.
– По голосу Рэнди чувствовалось, что ей трудно подбирать слова, но она не паниковала.
– Можешь себе это представить? Создать образ? Видишь, что получится?

–  Могу представить, как Кэти стоит на зажиме троса, затем вращается вокруг своей оси, стенки окружают ее… Ясно!
– воскликнул Сэм.
– Телемодуль движется к тебе.

–  Прошу вас, поторопитесь!
– всхлипывала Кэти, теперь уже немного спокойнее.

Я чувствовал, как крошечное, похожее на краба устройство бежит между моим телом и камнем. Мимо меня двигался канат, сплетенный из фулереновых нитей толщиной в миллиметр, который мог бы выдержать динозавра при земной гравитации, - словно цепочка муравьев ползла у меня по коже. Я передернулся - цифры на щитке моего шлема, указывавшие температуру, предупреждающе загорелись красным. Ножки модуля, проползавшего мимо, застучали по шлему. Я ждал, и мне казалось, что прошли часы.

–  Беритесь за трос, - скомандовала Рэнди, и мы повиновались.
– Упираешься ногами, Кэти?

–  Не могу… не могу найти зажим.

–  Хорошо. Я натяну немного, трос ослаб… Теперь нашла, Кэти?

–  Вот он. О боже, надеюсь, это сработает.

–  Отлично, - ответила Рэнди.
– Все сразу. Хватайте. Тащите.

Я уперся в пол шипованными ботинками и потянул изо всех сил. Никакого результата.

–  Черт!
– пробормотала Рэнди.

–  Воспользуйтесь роботом, я замерзаю, - плакала Кэти.

–  Дорогая, - буркнул Нихил, - она и пользуется роботом. Она же сама не робот.

Я сам начал мерзнуть. Пальцы шевелились, но я не мог согнуть колени, так что дело было в икрах. «Если бы я только мог пошевелить ими, - думал я, - если бы только я мог встать». Разумеется, все дело в этом.

–  Рэнди, - окликнул я.
– А что если Кэти схватится за канат руками, встанет на Сэма и упрется ногами? Может быть, это поможет?

Она ответила немедленно:

–  Угу. Сэм, ты можешь, гм, подвинуться под ноги Кэти и… э… укрепиться?

–  Ты имеешь в виду стать под ней или сзади, чтобы она могла отталкиваться от меня ногами?

–  Сзади, Сэм. Э-э… - Рэнди снова не могла найти слов,- э… ну смоделируй, как она вращается, чтобы ноги оказались внизу, и ты поймешь, что я имею в виду, ну… э… представь себе.

–  Да… я могу это представить. Да, я это сделаю, но Кэти не может согнуть колени.

–  Поняла, Сэм. Ей и не нужно сильно сгибать. Ну что, Кэти, ты поняла?

–  Д-да, Рэнди.
– Несколько секунд царапания, затем: - Все, я поставила ноги на Сэма.

–  Тогда попробуем. Тяните на счет три. Раз, два, три.

На этот раз мы все немного продвинулись вперед, но не сильно. И все же это было уже что-то по сравнению с тем, сколько мы прошли за последние полчаса.

–  Давайте еще.

Я почувствовал, что Рэнди подбирает провисший канат.

–  Раз, два, три.

И мы вылетели, словно пробка из бутылки.

В течение следующего часа мы проползли на животе что-то около ста десяти метров. Затем Рэнди отколола последний кусок, загораживавший нам дорогу, и ахнула.

Я измучен и ужасно устал, и я не в силах описать словами чувства, которые нахлынули на меня, когда я выполз из узкой трещины, словно из горизонтального дымохода, на наклонный, усыпанный гравием край первой большой пещеры. Я невольно застонал: переход от клаустрофобии к открытому пространству был слишком резким. Внезапно перед нами возникла эта невообразимая пустая полость, стены тонули в адской тьме, которая поглощала свет наших фонарей, не давая ни единого отблеска.

По моему дисплею побежали красные цифры, сообщавшие, как далеко мне падать - около шестисот метров, как долго я буду падать - чуть больше двух минут; и с какой скоростью я буду падать - почти десять метров в секунду. Скорость эта была смертельной в отсутствие сопротивления воздуха: представьте себе олимпийского чемпиона в беге на стометровую дистанцию, который на полном ходу врезается в кирпичную стену. Я отшатнулся от края слишком поспешно и потерял равновесие в ничтожной гравитации Миранды.

Медленно осознавая свое отчаянное положение, я подпрыгнул; я не мог достать ботинками до поверхности, не мог дотянуться до нее руками. «Спокойно, - сказал я себе, - сможешь оттолкнуться и полетишь в сторону стенки пещеры, когда приблизишься к обрыву в следующий раз». Я подождал, пока не начал медленно опускаться вниз, и попытался дотянуться до обрыва рукой, но меня увлекало не только вниз, но и прочь от него. Взглянув на обрыв, я понял, что не смогу дотянуться до него. Я ничего не мог предпринять, чтобы спасти себя, - мой реактивный пистолет остался в багаже. В мозгу пронеслась картина - Хитрый Койот [3] машет лапами в воздухе, пытаясь зацепиться за уступ, и я невольно попытался поплыть в вакууме. Это несправедливо; по крайней мере, у койота был воздух.