— Для верного и доблестного Гурджи у меня приготовлена котомка с едой, которая всегда будет полной. Храни её, дружище, это одно из сокровищ Прайдена, — улыбнулся Гвидион.

— Эйлонви из Дома Ллиров будет дано золотое кольцо с драгоценным камнем, сделанное великими мастерами подземного Красивого Народа. Оно драгоценное, но дружба её для каждого будет ещё драгоценней.

— И Тарену из Каер Даллбен… — Гвидион вдруг остановился. — Выбрать награду для него было всего труднее.

— Я не прошу награды, — сказал Тарен. — Я не хочу, чтобы друзья платили мне за то, что я сделал из любви и чести.

Гвидион широко улыбнулся.

— Тарен из Каер Даллбен, — сказал он, — ты, как всегда, гордый, обидчивый и независимый. И упрямый тоже. Поверь, я знаю, о чём ты мечтаешь в глубине души: о героизме, о подвигах, о титуле, который достоин тебя. Но ты, а не я, должен добиться этого. Сам, своими силами. Проси меня о чем-нибудь другом. Я исполню твою просьбу немедленно.

Тарен склонил голову.

— После того что со мной произошло, я полюбил долины и горы вашей северной земли. Но мысли мои всё больше устремляются в Каер Даллбен. Я хочу быть дома.

Гвидион кивнул.

— Быть по-твоему.

Путешествие в Каер Даллбен было быстрым и спокойным, потому что сила южных властителей рухнула, они кинулись каждый к своему собственному престолу и затаились. Тарен и его спутники, которых вёл сам Гвидион, двигались на юг через долину Истрад. Эйлонви, которая слышала от Тарена так много о Колле и Даллбене, не отказалась посетить их дом. Она ехала вместе со всеми. Гвидион дал каждому по красивому статному коню. Тарену достался самый прекрасный — серый, с серебряной гривой жеребец Мелинлас из рода Мелингара. Он был так же быстр и неутомим. Хен Вен восседала на носилках, прилаженных к седлу, и выглядела необыкновенно важной и довольной собой.

Каер Даллбен никогда не видел такого великого пира, какой закатили нашим друзьям Колл и Даллбен. Впрочем, Тарен не был уверен, что Даллбен не знавал в своей долгой жизни пиров роскошнее. Но в этот раз все были счастливы и довольны. Даже Гурджи впервые наелся досыта. Колл крепко обнял Тарена, который был и удивлён, и польщён, что такой великий герой соизволил обнять скромного Помощника Сторожа Свиньи. А Колл по очереди обнимал всех — и Эйлонви, и Хен Вен, и Гурджи. Круглое лицо его сияло, а по лысине пробегали светло-розовые блики, как от зимнего согревающего костра.

Даллбен оторвался от своих глубоких размышлений, чтобы тоже поприсутствовать на празднике. Однако быстро удалился к себе в комнату и снова погрузился в себя. Позже, правда, он уединился с Гвидионом, и они долго обсуждали какие-то важные вещи, о которых Гвидион мог рассказать только этому старому волшебнику.

Гурджи, который тут же почувствовал себя как дома, сладко похрапывал под копной сена на конюшне. Пока Ффлевддур и Доли обходили Каер Даллбен, заглядывая во все уголки, Тарен повёл Эйлонви к загону, где довольно хрюкала сытая и лукавая Хен Вен.

— Значит, это именно то место, с которого и началась вся ваша суета? — спросила Эйлонви. — Не хочу тебя обижать, но думаю, у всех нас было бы гораздо меньше забот и неприятностей, если бы ты следил за ней получше. — Потом искоса глянула на приунывшего Тарена и добавила уже помягче: — Каер Даллбен остался таким, как ты говорил, — просто прекрасным. Ты, наверное, счастлив, что снова дома. Это похоже на то, как будто что-то потерял и вдруг неожиданно нашёл. Впрочем, не знаю с чем и сравнить счастье.

— Да, это так, — смущённо откликнулся Тарен.

Он перегнулся через ограду и принялся с притворным вниманием что-то там разглядывать.

— А что же ты теперь будешь делать? — спросила Эйлонви. — Снова станешь Помощником Сторожа Свиньи?

Не глядя на неё, Тарен кивнул.

— Эйлонви… — сказал он нерешительно, — я надеялся, то есть имел в виду, то есть мечтал…

Он запнулся, на его счастье к ним подошёл Колл и прошептал, что его зовёт Даллбен, который хочет поговорить с ним наедине.

— Эйлонви, — хотел продолжить Тарен, но вдруг махнул рукой и зашагал к хижине Даллбена.

Когда он вошёл, Даллбен что-то писал большим пером в «Книге Трёх». Как только он увидел Тарена, быстро захлопнул книгу и отложил её в сторону.

— Ну, теперь, — промолвил Даллбен, — я хочу, чтобы мы вдвоём спокойно всё обсудили. Во-первых, мне интересно знать, что ты думаешь о своём героизме. Полагаю, ты горд собой? Хотя, — добавил он, — и спрашивать не стоит, это написано у тебя на лице.

— У меня нет причин для гордости, — сказал Тарен, занимая своё обычное место на краешке скамьи. — Гвидион сокрушил Рогатого Короля, и Хен Вен помогла ему в этом. Но Гвидион, а не я, нашёл её. Доли и Ффлевддур славно дрались, пока я, раненный, лежал без движения и в беспамятстве. Эйлонви взяла меч из могильника. Что касается меня, то я всё время делал ошибку за ошибкой.