Он знал, что выбора нет, не мог позволить себе выбирать. Он уже пожил на свете, а Миранда только начинает жить. Будь прокляты эти змеи, он должен подняться немедленно.

Зак начал подниматься. Он понимал, что, едва он двинется, змеи набросятся на него, но не мог подготовиться к этому ужасу. Он почувствовал первый укус, поднявшись на три фута. От жгучей боли у него перехватило дыхание, понадобилось огромное самообладание, чтобы удержаться на веревке. Еще через два фута на него набросилась другая змея.

Волна боли, захлестнувшая его ноги, лишила их чувствительности. Он уже не знал, держится ли он ими за веревку. Судя по возросшему напряжению в руках, едва ли.

Перебирая руками веревку, он медленно, дюйм за дюймом прокладывал дорогу к свету. Змея бросилась на куртку, Миранда вскрикнула.

— Держись, девочка, ни в коем случае не отпускай меня.

Заку показалось, что на него набросилась еще одна змея. Но он не был в этом уверен. Почти у самой поверхности его охватило страшное головокружение, и он чуть не выпустил веревку из рук. Он услышал голос Кэйт, звучавший словно издалека. Перевалившись через край колодца, он обхватил руками Миранду и свалился на траву. Свежий воздух. Никаких змей. Дневной свет.

Голова Миранды высовывалась из-под его куртки, как голова черепахи из панциря. Но когда Кэйт попыталась оторвать ее от Зака, девочка лишь крепче вцепилась в его шею. Почти не чувствуя пальцев, Зак расстегнул куртку и посмотрел, нет ли укусов на теле Миранды.

Он знал, что с ним все кончено. Они укусили его три или четыре раза. Ему казалось, что ноги выпирают из джинсов, и понимал, что они распухают все больше с каждой минутой. Но только бы не ребенок, Господи, только бы не ребенок!

— Змеи! — Он взглянул на Кэйт и заморгал, не в силах разобрать, какая из трех смотрящих на него женщин настоящая. — Гремучие змеи. Там их целый выводок. Посмотрите, не укусили ли ее эти суки.

Ему казалось, будто он чувствует, как по его жилам струится яд. Насколько он понимал, симптомы отравления змеиным ядом обычно проявляются позднее, минут через пятнадцать-двадцать после укуса. Потом они усиливаются, приводя через несколько часов к фатальному исходу.

Но с ним что-то не так. Его сердце уже начинало буксовать, как паровоз на крутом подъеме. Удары участились. Один словно гнался за другим, разрывая грудную клетку. Тело покрыл пот. В ушах звенело. Казалось, в него впились сотни булавок. Его тошнило.

Зак чувствовал слабость и нестерпимую боль в висках. Он провел рукой по глазам и задержал взгляд на Кэйт, едва сознавая, что она оттащила Миранду в сторону и с ужасом ощупывает его ноги.

— О Боже, мистер Мак-Говерн, о Боже! Вас страшно покусали. Я должна доставить вас домой.

Зак подумал, что лучше уж умереть здесь и не мучиться. Он было приподнялся, опираясь на локоть, но снова упал. Громкие всхлипывания Миранды донеслись до него, словно издалека. Он попытался пробиться сквозь обволакивающий его туман.

— Не плачь, милая, — попытался сказать он, — все позади. Ты в безопасности. — Он поискал взглядом Кэйт. — С ней правда все в порядке? Они не покусали ее?

— Нет, не покусали. — Голос Кэйт странно дребезжал. — Спасибо вам, мистер Мак-Говерн. Я никогда не слышала, чтобы змеи покусали кого-нибудь столько раз. Вы весь в крови.

Он старался собраться с мыслями.

— Яд… он разжижает кровь.

Зак закрыл глаза. Казалось, его подхватила волна и он куда-то поплыл, радуясь, что жгучая боль уже не донимает его. Прошло время. Он не знал, сколько, но почувствовал, что Кэйт Блейкли трясет его. Ее голос эхом отдавался у него в голове. «Вы не должны лежать». «Но почему, черт возьми», — хотел он спросить, но не мог. «Пожалуйста, мистер Мак-Говерн, вы должны попытаться дойти хотя бы до лошади, пожалуйста, попытайтесь». Это уж совсем по-женски: мучить человека, который хочет лишь одного — чтобы его оставили в покое.

Подчиняясь настойчивым просьбам Кэйт, Зак попробовал подняться. Потом ему почудилось, будто он стоит на ногах, но ноги были как пылающие обрубки. Боль заглушила всякую чувствительность ниже пояса. Когда Кэйт положила ему руки на плечи, Зак решил, что эта сумасшедшая маленькая женщина хочет нести его.

— Не надо, вы покалечитесь.

— Я вам буду очень благодарна, мистер Мак-Говерн, если вы просто пойдете. Я сама позабочусь о том, чтобы не покалечиться.

Неужели он действительно шел? Зак вроде бы видел, как под ним движется земля, значит, он и в самом деле идет. Да, черт возьми, она бы и не смогла нести его! Когда они добрались до лошади, его сознание настолько прояснилось, что он понял: она хочет усадить его на лошадь верхом. Он ухватился руками за седло и посмотрел вверх. О, как оно высоко!

— Поставьте ногу в стремя.

— Я не смогу.

— Сможете, раз я говорю. Да поднимайте же ногу, черт побери.

Она зашла с другой стороны и стала тянуть его за запястье. С большим трудом он поднял голову.

— Вам не втащить меня наверх.

Но он чувствовал, что она тащит, и, черт побери, ей действительно удалось поднять его на пару дюймов. Зак застонал и попытался закинуть ногу. В первый раз это ему не удалось, но со второй попытки получилось. Когда она наконец усадила его в седло, он наклонился вперед и почти лег, не замечая, что край седла впился ему в живот. Каждый шаг лошади причинял ему невыразимые страдания. Зак заскрежетал зубами и разразился проклятиями.