Утро сменялось ночью, ночь—днем, сознание возвращалось и покидало Зака. Он спал, просыпался, что-то глотал, поворачивал лицо к мокрому полотенцу, которое бережно обтирало его кожу.

Кэти… Постепенно он начал про себя называть ее Кэти. Кэйт звучало грубо, практично и пошло. А в ней ничего этого не было. Даже во сне он думал о ней. Легкая, как шепот, с невесомыми, как паутинка, прикосновениями, голосом, как музыка, ласкающим и успокаивающим его. Кэти… Ее образ неотступно стоял перед ним, едва он закрывал глаза. Нежно-розовый румянец на бледной коже, черные волосы, обрамляющие ее тонкое лицо. Ангел, пролетевший между ним и цепкими объятиями смерти.

Однажды, окончательно придя в себя, Зак почувствовал, что он на пути к выздоровлению, и отчетливо понял, где находится. Хотя он не помнил, чтобы когда-нибудь рассматривал некрашеные деревянные стены, они стали для него такими же привычными, как собственные ладони, и он знал каждую щель между досками.

Он не удивился, увидев Миранду, сидящую на стуле у кровати. Даже в полубреду он иногда ощущал ее присутствие. Ноузи лежал, свернувшись под стулом, и девочка, и собака не сводили с него глаз, словно несли бессменную вахту.

Миранда замерла, заметив, что он пришел в себя. Она молча соскользнула со стула, чуть не наступив Ноузи на хвост. Завиляв хвостом, Ноузи бросился лизать Заку лицо.

— Уйди, Ноузи! — У Зака не было сил оттолкнуть собаку. — Уйди!

— Он вас любит.

Это неожиданное замечание удивило Зака. Он ведь думал, что Миранда ушла. Приподнявшись, он увидел, что она стоит в ногах кровати. Она была такой маленькой, что ее лицо едва возвышалось над его ногами.

— Именно сейчас мне этого не хотелось бы. Хлопни его легонько вместо меня, ладно?

Она слегка улыбнулась, при этом обнажился ряд маленьких зубов.

— На самом деле вы не хотите, чтобы я это сделала. Став жертвой проявлений собачьей любви, Зак слабо оборонялся, подставляя псу запястье. Миранда обошла кровать и оттащила Ноузи. Урезонив его, она стояла и неподвижно смотрела на Зака.

— Если бы я его стукнула, он разлюбил бы меня, — заметила она.

Зак провел дрожащей ладонью по рту.

— Ну, я бы с ним разобрался.

— Он вас очень любит.

Она уже во второй раз произнесла эту фразу, и Заку показалось, что это открытие удивляет ее. Он недоумевал, почему. Все-таки Ноузи его собака, а собаки обычно любят хозяев. Он прищурился, чтобы получше рассмотреть ее.

— Может быть, мне следовало стукнуть его. Я не хочу, чтобы собака лизала мне губы.

— Но это значит, что он целует вас.

— Гм… — Несколько пораженный, Зак попытался поймать ее взгляд. — А тебя он целует?

— Да, и я целую его в ответ. И это не так уж плохо. Посмотрев на его губы, она наморщила маленький носик так, что веснушки соединились.

— А потом можно и умыться, только когда Ноузи не видит, конечно. А то он подумает, что вы его не любите.

Ослабевшая рука Зака упала на грудь. Он с трудом проговорил:

— Я это запомню. Мне бы не хотелось оскорблять его чувства.

— И мне тоже. — Она снова улыбнулась, и ее глаза заблестели. — Моя мама не разрешает ему целовать ее в губы, но она разрешает целовать ее в ухо.

Зак подумал, что с собакой здесь обращаются очень неплохо. Ноузи явно повезло.

— Правда, она при этом вздрагивает. Она говорит, что, как только появился Ноузи, у нее стали самые чистые уши по эту сторону от… — Девочка запнулась. — Я не помню, где, но где-то далеко.

— В Техасе, наверное, — подсказал Зак. Она кивнула.

— Вы были там?

— Нет. Потому-то люди и говорят обычно: «по эту сторону от Техаса», это очень далеко.

Она пожала хрупкими плечиками.

— Мы с Ноузи ждали, когда вам станет легче. Мы приходили проведать вас каждый день. Вы иногда разговаривали.

Зак не хотел продолжать разговор, но любопытство пересилило.

— И что же я говорил?

— Очень смешные вещи. Однажды вы сказали, что на потолке сидит паук, и вы звали мою маму, чтобы она его убила. — Миранда наклонилась к нему. — И мама наконец взяла щетку и сделала вид, что убила его. Только она не велела ничего говорить вам. Потому что вы расстроитесь.

Зак представил себе, что она имела в виду, и промолчал. Он был смущен.

— Кажется, я вел себя очень плохо. Ты говоришь, я кричал?

— И очень громко. Вы говорили, — она поджала губы, — я не могу этого повторить.

— Почему?

— Если мама услышит, она рассердится. А на вас она не рассердится, потому что вы больше нее. Но вы все равно не должны так говорить.

Зак был уничтожен. В плохом настроении он обычно не слишком сдерживался, но старался никогда не ругаться при детях. И при женщинах тоже.