Гул самолетов, взлетающих и заходящих на посадку, крики людей на разных языках, толпы носильщиков, спешащих к большим сумкам, словно стервятники на добычу… Щебет информатора, объявляющего о посадках и разных изменениях, происходящих в расписании, стрекотание информационного табло, яркие рекламные вывески, предлагающие еду, напитки, отдых и самое главное – палящее солнце. Вот что ожидало прилетевших в Манаус. Впрочем, подобная картина обычно повсюду одинакова. Международный аэропорт работал в обычном ритме, словно сердце гигантского организма.

В огромном холле стояла небольшая группа людей, называвших себя бизнесменами из Донецка. Среди них-то и находились уже знакомые читателю Батяня, Никитенко, Железняк, а с ними еще два парня крепкого сложения.

– Ну и жара, – устало сказал Батяня и вытер со лба заливавший глаза пот.

– А говорили, что возможен сезон дождей, – отозвался Никитенко и улыбнулся проходящей мимо девушке, которая ответила ему тем же, показав белые, как жемчуг, зубы.

– Вот то-то и оно, что возможен, – пробормотал Железняк, не взглянув на Никитенко и размышляя о том, куда им сейчас направиться.

– А ты, я смотрю, времени зря не теряешь, – громко и со смехом подколол лейтенанта Лавров и по-дружески ткнул его в плечо, да так, что тот чуть не упал.

Вся компания дружно расхохоталась, однако Железняк прервал веселье:

– Хватит ржать! Значит, так: сейчас выдвигаемся к аэродрому. Пойдем пешком, заодно и посмотрим достопримечательности, мы как-никак «гости».

Они двинулись по оживленным улочкам в направлении небольшого частного аэродрома. Батяня нашел, что это даже забавно: шагать по Бразилии, прикидываясь украинцем, выполняя особое задание русских спецслужб. И еще он вдруг подумал: несмотря ни на что, любит свою профессию, любит этих людей, с которыми их объединяет одно общее дело и которые идут сейчас с ним рядом. И в этом нет ничего удивительного, ведь он сам их выбрал. И вряд ли кто-то из окружающих заподозрил бы в этой бесшабашной компании праздношатающихся русских туристов кого-то еще. И уж тем более откуда им было знать, что вон тот, шагавший впереди, это командир диверсионного отряда Железняк. А рядом неспешно идет его зам по оперативным вопросам, майор Лавров. А вон тот круглоголовый «бизнесмен» в цветастой рубахе – специалист по связи, профессионал экстра-класса, он разбирался во всем, что могло иметь отношение к связи: от старых раций до современных спутниковых систем и Интернет-навигации. Рядом с ним мерно шагал невозмутимый сапер. Он был настоящей ходячей энциклопедией по информации о взрывных устройствах, их составляющих и эффективности. Последним плелся Вячеслав Никитенко, то и дело протирая очки и с любопытством вертя головой во все стороны. На него возлагались обязанности врача, что, собственно, неудивительно, ведь он тоже один из лучших в своем деле.

Солнце беспощадно палило, и «бизнесмены из Донецка» не переставали удивляться, как это люди живут здесь постоянно. Они миновали порт Манауса с его плавающими доками. Сфотографировав эту красотищу, двинулись дальше. Через некоторое время на пути возникло здание в стиле ренессанс, выстроенное в свое время англичанами. Теперь в нем располагалась таможня. Пришлось сделать остановку, чтобы несколько минут полюбоваться этим произведением архитектуры.

– Вот бы у нас такие таможни строили, – с мечтательной улыбкой проговорил Никитенко.

– Ну да, все б тогда подались на таможни служить, – схохмил Батяня.

Однако его почти никто не услышал, поскольку все ушли вперед, и ему пришлось ускорить шаг. Некоторое время они шли молча, пока не увидели главной достопримечательности города – оперный театр. Неповторимое великолепие этого уникального строения дало ему право называться карточкой Манауса.

– Куда ни плюнь, в достопримечательность попадешь! – своеобразным образом отреагировал скупой на восторги Железняк.

По мере приближения к окраинам города чистые и ухоженные центральные кварталы сменялись на трущобы. Грязные и полуголые люди, сидя на асфальте, просили милостыню.

– Такого контраста даже в Москве не увидишь, – удивленно и немного озадаченно от увиденного произнес Никитенко.

– В Москве много чего не увидишь, – загадочно пробормотал себе под нос командир группы.

У Лаврова на этот счет имелись свои соображения, которыми он не преминул поделиться со своими спутниками.

– Я, кстати, так мыслю: чем дальше к югу, тем больше бездельников и тунеядцев.

– Это как? – поинтересовался Железняк, с любопытством взглянув на майора.

– Очень даже просто. Возьмем, к примеру, Европу.

– Ну и…

– Смотрите сами, – ухмыльнулся Батяня. – Два, так сказать, полюса. С одной стороны Исландия, Швеция, Норвегия, Финляндия. А с другой – Италия, особенно южная, Греция… Контрасты, по-моему, очевидны. Пойдем дальше: та же Америка. На севере у нас что? Правильно – Канада, Штаты. А дальше – страны Латинской Америки. И вот что интересно – в той же Бразилии в самых что ни на есть экваториальных территориях уровень жизни гораздо ниже, чем в районах с более умеренным климатом.

– Ну и что ты этим хочешь сказать? – хмыкнул командир. – Каковы твои выводы?

Вся компания с интересом прислушивалась к выкладкам Батяни, ожидая, куда же он дальше «завернет».

– Да все очень просто, я бы даже сказал, прописные истины. На севере издавна, для того чтобы прожить и просто выжить, всегда приходилось вкалывать, гораздо больше усилий приложить, чтобы добыть, так сказать, свой хлеб насущный. В нежарких странах надеяться можно было обычно только на самого себя. А на юге природа позволяет часто лежать нога на ногу, и все.

– Ну, это ты хватил… – протянул Железняк. – Доля правды в этом, конечно, есть, но все-таки…