– Я же говорю, это всего лишь Вэбхья, – сказала Эйла лошади и тут же закашлялась.

Раздув огонь, Эйла взяла бурдюк для воды, но обнаружила, что он пуст. Завернувшись в меховую шкуру, под которой она спала, Эйла вышла наружу и набрала в миску снегу. Затем она принялась ждать, когда закипит вода, изо всех сил стараясь не кашлять, хотя в груди у нее постоянно что-то клокотало. Наконец ей удалось унять кашель с помощью отвара корня девясила и коры дикой вишни, и она снова улеглась. Вэбхья занял свое излюбленное место в дальнем углу, а Уинни расположилась, как и прежде, у стены.

Выносливость и крепкое здоровье помогли Эйле справиться с недугом, но ей потребовалось немало времени, чтобы поправиться. Она не переставала радоваться тому, что животные снова вернулись к ней и они живут все вместе, хотя с тех пор многое изменилось, и в первую очередь сами животные. Уинни довелось провести некоторое время среди диких лошадей, понимавших, какую угрозу представляют собой хищники, к тому же теперь она вынашивала жеребенка. Если раньше она охотно играла со львом, то сейчас стала относиться к нему более сдержанно. Да и Вэбхья уже не был забавным малышом. Когда метель унялась, он снова ушел из пещеры и на протяжении зимы возвращался в нее все реже и реже.

Если Эйла переутомлялась, у нее начинались приступы кашля. Это продолжалось до середины зимы и даже немного дольше, поэтому ей приходилось щадить себя. Она старалась побаловать кобылку и кормила ее зерном, которое сама собрала и просеяла, и не ездила верхом подолгу. Но, проснувшись однажды холодным ясным утром и ощутив небывалый прилив сил, Эйла решила, что им обеим будет полезно поразмяться.

Не желая снова попасть впросак, она навьючила на лошадь корзины, прихватив с собой копья, жерди для волокуши, запас воды и еды, а также одежды, заплечную корзину и юрту, – словом, все, что могло понадобиться, если возникнет экстренная ситуация. Она и так чуть не погибла из-за глупой беспечности. Прежде чем усесться верхом на Уинни, она набросила на спину лошади кожаную шкуру – новшество, которое она ввела после возвращения кобылки. Она долгое время не ездила верхом и обнаружила, что сильно натирает себе ноги с внутренней стороны, а если подстелить шкуру – этого не происходит.

Радуясь возможности совершить прогулку, ощущая блаженство оттого, что кашель наконец унялся, Эйла позволила Уинни самой выбрать удобный для нее аллюр, как только они оказались среди степей. Она спокойно сидела на спине лошади, мечтая о том времени, когда зима кончится, но внезапно встрепенулась, почувствовав, как напряглись мышцы Уинни. Она заметила, что навстречу им движется какой-то зверь, и, судя по повадкам, хищник. Приближалось время, когда Уинни должна была родить, и это делало ее более уязвимой, чем когда-либо. Эйла схватилась за копье, хотя ей еще ни разу не доводилось вступить в схватку с пещерным львом.

Но когда зверь подобрался к ним поближе, она разглядела рыжую гриву и знакомый шрам на носу. Соскользнув на землю, она кинулась бегом к огромному льву.

– Вэбхья! Где же ты пропадаешь? Разве ты не знаешь, что я беспокоюсь, когда ты уходишь надолго?

Он тоже обрадовался, увидев ее, и принялся ласкаться, чуть не сбив ее с ног. Эйла обхватила его руками за шею, почесала ему за ушами, потом под подбородком, и лев громко заурчал от удовольствия.

Где-то неподалеку негромко зарычал другой пещерный лев. Вэбхья перестал урчать и замер в совершенно новой для Эйлы позе. Выглянув из-за его плеча, она увидела, что львица, осторожно подкрадывавшаяся к ним, остановилась, услышав рычание Вэбхья.

– Ты нашел себе пару! Я знала, что это скоро случится, знала, что когда-нибудь у тебя появится свой прайд. – Эйла осмотрелась, чтобы выяснить, нет ли поблизости других львиц. – Пока всего одна. Наверное, такая же одиночка, как и ты. Тебе еще придется отвоевать собственную территорию, но и это уже неплохо. Когда-нибудь ты обзаведешься замечательным большим прайдом, Вэбхья.

Пещерный лев слегка успокоился, снова подошел к Эйле и ткнулся носом ей в грудь. Она почесала ему лоб и на прощание порывисто обняла его. Уинни отчаянно нервничала. Она привыкла к запаху Вэбхья, но запах пещерной львицы не был ей знаком. Эйла забралась на лошадь. Вэбхья попытался подойти к ним, но она подала команду «Стой». Он застыл на месте, затянул свое «хнга, хнга, хнга», а затем повернулся и пошел прочь. Львица отправилась следом за ним.

«Теперь он покинул нас насовсем, – подумала Эйла, возвращаясь обратно, – теперь он будет жить среди себе подобных. Может, он и станет изредка навещать нас, но уже не вернется в отличие от Уинни. – Женщина наклонилась и ласково похлопала кобылку по бокам: – Какое счастье, что ты со мной!»

Увидев Вэбхья с его львицей, молодая женщина принялась гадать о том, что ждет ее в будущем. «Вэбхья нашел себе пару. А у тебя, Уинни, был твой жеребец. Интересно, удастся ли и мне найти себе мужчину?»

Джондалар вышел из-под навеса и окинул взглядом засыпанную снегом террасу, в конце которой находился крутой обрыв. На другом берегу реки меж высоких скал вырисовывались округлые очертания белых выветренных холмов. Поджидавший его Дарво взмахнул рукой. Он стоял у пенька возле отвесной скалы, вздымавшейся на краю террасы, – там, где Джондалар собирался делать орудия из кремня. Это открытое место было хорошо освещено и находилось немного в стороне – он учел это, заботясь о том, чтобы никто случайно не наступил на один из острых осколков. Джондалар направился было к мальчику.