– Нет, – покачал головой Тамен. – Хотел Зеландонии знать Хадума – мать.

– Меня зовут Джондалар, Тамен.

– Джондалар, – согласно кивнул старик. – Тамен не сын Хадума. Хадума делай дочка.

Он поднял вверх палец и вопросительно посмотрел на Джондалара.

– Одна дочка? – спросил Джондалар.

Тамен покачал головой.

– Первая дочка?

– Да. Хадума делай первый дочка. Дочка делай первый сын. – Он указал на себя. – Тамен. Тамен иметь супруг? – Джондалар подтвердил правильность выбранного слова кивком головы. – Тамен иметь супруг мать матери Нория.

– Кажется, я понял. Ты – первый сын дочери Хадумы, а твоя жена – бабушка Нории.

– Да… Так говорить. Бабушка. Нория делать… большой честь Тамен. Шесть поколений.

– Для меня это тоже большая честь, ведь я стану участником ее Ритуала Первой Радости.

– Нория делай детка Зеландонии глазка. Делай Хадума… счастливый. – Он улыбнулся, вспомнив это слово. – Хадума говори, большой Зеландонии делай… большой сильный дух. Делай сильный Хадумаи.

– Тамен, – сказал Джондалар, внезапно нахмурившись. – Мой дух не обязательно сделает детку Нории, ты ведь это и сам знаешь.

Тамен довольно ухмыльнулся.

– Хадума – большой шаман. Хадума благословляй, Нория делай. Большой шаман. Женщина совсем без детка. Хадума…

Тамен указал пальцем на пах Джондалара.

– Трогать? – тихо спросил Джондалар, почувствовав, как запылали его уши.

– Хадума трогай, женщина делай детка. Женщина… нет молоко, да? Хадума трогай – женщина много молоко. Хадума делай Джондалар… большой честь. Много мужчина хочет Хадума трогай. Делай мужчина сильный – много сила – много время, да? Делай мужчина… приятный… – Все трое заулыбались. – Все время делай женщина приятный. Много женщина, много время. Хадума – большой шаман. – Он было замолчал, но тут же, посерьезнев, добавил: – Нельзя злить Хадума. Большой шаман сильно злится.

– А я над ней смеялся… – вздохнул Тонолан. – Послушай, может, она и меня… потрогает? Ох уж мне эти синие глаза…

– Маленький Брат, тебя и трогать не надо – достаточно на тебя посмотреть женщине, и…

– Ладно тебе. Можно подумать, и ты без посторонней помощи не смог бы обойтись. Кому они доверили проведение Ритуала? И как это они не обратили внимания на сероглазого младшего брата?

– Бедный мой братишка. На стоянке полным-полно женщин, а он проведет эту ночь в одиночестве. На тебя это совсем не похоже.

Они рассмеялись, к ним присоединился и Тамен, непонятным образом сумевший уловить смысл сказанного.

– Тамен, может, ты расскажешь, как у вас проводится Ритуал Первой Радости? – спросил Джондалар серьезным тоном.

– Может, вы начнете с того, что вернете нам дротики и ножи? – полюбопытствовал Тонолан. – У меня есть одна неплохая идея. Пока мой Большой Брат будет охмурять взглядом своих синих глаз эту юную красотку, я попробую успокоить обиженного охотника.

– Но как? – изумился Джондалар.

– В этом мне поможет бабушка…

Тамен удивленно воззрился на Тонолана, не понимая смысла его слов.

И в тот вечер, и в течение всего следующего дня Тонолан практически не видел Джондалара – тот проходил обряд очищения, в начале Тамен помогал ему хоть как-то преодолевать языковой барьер, но старик вскоре ушел, оставив Джондалара в обществе хмурых пожилых женщин. Когда появлялась Хадума, возникало некоторое взаимопонимание, в ее отсутствие Джондалар делал ошибку за ошибкой.

Хадума не пыталась управлять своими сородичами, однако было совершенно очевидно, что они готовы выполнить любой ее приказ. Они почитали и побаивались свою древнюю прародительницу, сохранившую удивительную живость и ясность ума. Непостижимым образом она приходила на помощь Джондалару именно в те минуты, когда он действительно в ней нуждался. Скажем, в один из моментов церемонии он нечаянно нарушил какое-то совершенно неведомое ему табу и тут же увидел вбежавшую в палатку разгневанную Хадуму, которая принялась колотить своей клюкой перепуганных соплеменниц. При этом Джондалару она не сказала ни слова – уж очень ей хотелось, чтобы у шестого поколения ее потомства были синие глаза.

Вечером Джондалара наконец завели в большой круглый шатер, хотя назначение последнего оставалось для него неизвестным. Оказавшись внутри, он решил первым делом оглядеться. С одной стороны стояли два каменных светильника, представлявших собой наполненные жиром чаши, в которых горели фитили, скрученные из сухого мха. Земля была покрыта шкурами, а на стенах висели хитроумные плетения, сделанные из коры шелковицы. За покрытым мехом помостом висела белая шкура коня-альбиноса, украшенная красными головками птенцов большого дятла. На самом краешке платформы, скромно потупив взор, сидела Нория.