Шрифт:
Нет, Пуантро не мог догадаться, что Роган и Рапас — одно и то же лицо. В течение многих лет Рогану удавалось сохранять свою тайну, и не могло ничего случиться, что изменило бы эти обстоятельства.
Вполне возможно, что Пуантро отправился вовсе не на Гранде-Терре, как они предположили. В этом случае письмо Рапасу, переданное через посыльного мадам, вызовет ненужные беспокойства. Может ли она быть уверена, что этот посыльный заслуживает доверия и не передаст ее письмо Лафитту?
Слезы брызнули из глаз Кларисы. Что делать? Стук в дверь вызвал испуг, и она застыла в недоумении. Постучали еще раз.
— Клариса…
Услышав голос Пьера, она закрыла глаза, а затем промокнула выступившие слезы.
— Pardon, Пьер. Я не очень хорошо чувствую себя сегодня. Может, вы извините меня и придете попозже.
После короткого молчания Пьер заговорил, но тоном, которого она никогда прежде не слышала:
— Клариса, откройте дверь!
— Пьер, s'il vous plait [13] …
— Откройте дверь!
Не желая привлекать внимание окружающих к тому, что Пьер так громко взывает к ней за дверью в коридоре, Клариса еще раз промокнула глаза, а затем повернула ключ.
13
пожалуйста (фр.).
Пьер молча вошел и тут же закрыл за собой дверь. От гнева у него слегка подергивалось левое веко. Он повернулся к ней и сказал:
— Я так и знал — вы плачете.
— Нет, нет. Это ничего. — Клариса изобразила улыбку. — Обычные женские слабости. Время от времени такое случается. Час-другой, и со мной все будет в порядке.
— Клариса… mon amour…
Пьер взял ее за плечи. Гнев его испарился, когда он прошептал:
— Клариса, вам не надо притворяться со мной. Я вижу, что-то случилось.
— Non, ничего!
Пьер убрал прядь волос с ее щеки, и Клариса ощутила нежность, исходящую от его руки. Она увидела, как в глазах Пьера промелькнула боль, когда он прошептал:
— Знайте, что бы ни случилось, вы всегда можете довериться мне.
Клариса отрицательно покачала головой:
— Мне нечего вам сказать!
— Non… mon amour… s'il vous plait, больше не расстраивайтесь. — Он обнял Кларису, и ей стало немного уютнее. — Я не буду больше домогаться с вопросами, только попрошу кое-что мне пообещать…
Он несколько отстранился, чтобы видеть ее глаза, и, помолчав, продолжил:
— Если когда-нибудь вам что-либо понадобится, вы придете ко мне и обратитесь с просьбой о помощи.
— Ноя…
— Обещайте, Клариса.
— Пьер…
— Обещайте мне. Я хочу услышать, как вы произнесете, что придете ко мне, если вам что-нибудь будет нужно.
Милый Пьер… У Кларисы разрывалось сердце. Она, конечно, не заслуживала, чтобы такой добрый и щедрый человек любил ее. Она не могла ошибиться в его чувстве, но ее сердце принадлежало другому.
— Клариса, дайте обещание, ради покоя моей души, если не вашей.
Клариса посмотрела в карие глаза, так преданно устремленные на нее, и прошептала:
— Обещаю. Ради покоя вашей души.
— А что с вашей душой, ma cherie?
Сама удивившись вырвавшимся словам, Клариса прошептала:
— Для меня просто подарок — знать, что я могу положиться на вас, если мне будет нужно.
— А ваше волнение сейчас?
Клариса не знала, что ответить. Правда заключалась в том, что она ничего не могла сделать, чтобы помочь своему любимому Рогану и милому Бертрану, не рискуя подвергнуть их еще большей опасности. Ничего… только молиться.
Пьер был явно обеспокоен. К своему удивлению, она смогла улыбнуться.
— А сейчас я попрошу вас об одной вещи.
— Все, что угодно.
— Не найдете ли вы коляску, пока я буду одеваться? Я хочу поехать в собор.
Он кивнул:
— Коляска будет ждать.
Oui, она могла только молиться…
Да, что же он собирается делать?
Вопрос, заданный Габриэль, повис в тишине каюты. Присутствие Пуантро на Гранде-Терре настолько потрясло Рогана, что он временно утратил способность логически мыслить. Опасность его положения сделалась вдруг как никогда острой.
Годы, посвященные разработке плана, сведения о зверских убийствах американских моряков, вопли умирающих, не дававшие ему покоя, — все это вновь всплыло в памяти Рогана. Встреча с Пуантро стала критическим моментом — под угрозой было восстановление справедливости, которого он добивался. В то же время страдание в чистых серых глазах, недоуменно смотревших на него, заставляло переворачиваться душу Рогана.
Он проклинал судьбу, которая посылала ему новые испытания. Внутри все кипело, и боль отразилась в его голосе, когда он ответил: