– Зачем вы это делаете? – обратилась Юлайли к его спине.

– Затем, что те люди причинили бы вам зло. – Он дернул ее за руку и поволок в очередной проулок.

– Вы угрожали перерезать мне горло, – напомнила она.

– Да, но я просто пытался спасти свою шкуру.

Она не успела ответить, как он уже тащил ее по мощеной улице, и ей с огромным трудом удавалось держаться на ногах.

– Сэр! Сэр! Прошу вас, остановитесь!

Он замер на полушаге, имея наглость опустить плечи, словно чем-то расстроился, и, медленно обернувшись, раздраженно посмотрел на нее:

– Ну, что теперь?

– Если вы не собирались убивать меня, зачем же теперь похищаете?

– Кто это вас похищает? – оскалился он. – Я и не думал. Я спасаю вашу лилейную шейку!

Значит, он не собирался ни убивать, ни похищать ее. Юлайли облегченно вздохнула. Потом до нее дошли его последние слова.

– От чего вы меня спасаете?

– Те солдаты захотели бы с вашей помощью добраться до меня.

– Но я даже не знаю вас.

– Правильно, но им это неизвестно, и вряд ли они бы поверили вашим словам. Они сочли бы, что вы лжете, и допрашивали бы вас до тех пор; пока бы им не надоело, а потом избавились бы от вас. – Он опять взял ее за руку. – А теперь пошли.

– Куда?

– Вернемся в город. Там я доведу вас до отеля и сбагрю с рук.

Она оскорбилась от такой грубости и попыталась упереться каблуками, чтобы остановить бег, но он протащил ее добрых три фута, прежде чем наконец остановился. Юлайли приняла важный вид и сообщила:

– Я живу вовсе не в отеле.

У него вырвалось проклятие, а затем он спросил, произнося слова с расстановкой, словно обращался к иностранцу:

– А где вы живете?

– Район Бинондо.

– Ладно. – Он кивнул и перевел дыхание, чтобы не сорваться. – Это в противоположной стороне.

Она согласно кивнула, но он уже не смотрел на нее, а как ей показалось, шепотом считал. Ее брат Джед тоже так часто делал, с той лишь разницей, что он джентльмен-южанин.

Сумасшедший янки схватил ее за руку и вновь пустился бежать, причем так быстро, что временами буквально тащил ее волоком по брусчатке.

– Прошу вас – помедленнее!

Он, не обращая внимания, тащил ее дальше. Каблучок зацепился за выступавший камень и сломался.

– Моя туфля!

Он сделал еще несколько шагов, затем, слава Богу, остановился и повернулся.

– Сломался каблук.

Он бросил взгляд себе на руку и спросил:

– Теперь без оружия?

Она нахмурилась. Какое странное заявление... хотя все знают, что мозги у янки устроены иначе, чем у нормальных людей. Она решила попытаться объяснить ему, что случилось:

– Сэр, вы, видимо, не совсем поняли...

В эту минуту он подхватил ее на руки и поспешил дальше.

– Поставьте меня на землю!

Он пропустил ее слова мимо ушей.

– Будьте же благоразумны!

– Не знал, что у вас есть хоть какой-то разум.

Юлайли вспылила, но вспомнила, что настоящая дама никогда не проявляет свой гнев. Это было бы ниже ее достоинства. И Юлайли поступила так, как ее учили. Она перестала с ним разговаривать. Через пять минут она поняла, что именно этого он и добивался, поэтому оставила мысль о том, чтобы вести себя, как подобает настоящей даме, и решила высказать все, что у нее накипело.

– Из-за вас я сломала каблук, – пожаловалась она, нарушив молчание.

Он даже ухом не повел.

– Пропал мой новый веер.

В ответ – опять молчание; он завернул за угол с такой скоростью, что у нее закружилась голова. Прошло немного времени, прежде чем она предприняла новую попытку. Вспомнив, как раздувались парусом ее юбки, она добавила:

– Моему достоинству был нанесен непоправимый урон.

– Хорошо, – наконец отреагировал он. – Тогда вы не станете возражать против этого.

Он перебросил ее через плечо, обхватил своей лапищей выше колен и помчался дальше. Юлайли взвизгнула. С каждым шагом твердое плечо больно вдавливало корсет в ребра, что не давало ей возможности визжать. Она видела перед собой только его мускулистую спину и уже почти сдалась, когда вдруг припомнила еще одну вещь. Сделав глубокий вдох, она приподняла голову и обернулась:

– Я потеряла свой зонтик!

Он не замедлил шага, только пробормотал что-то вроде: «Нет, Бог все-таки есть».

Юлайли насчитала двадцать семь синяков. Она пересчитала все до единого во время купания. На руке остались следы от железных пальцев одноглазого пирата, запястье и плечо болели от того, что ее таскали по всей Маниле, как куль с мукой. Юлайли глубже опустилась в ванну, надеясь, что теплая мыльная вода успокоит ее ноющее тело. Но блаженный покой не наступил: о себе напомнили ребра. А ведь она на какое-то время даже забыла о них, хотя чуть раньше нисколько не сомневалась, что на ее теле навсегда останутся вмятины от каждой пластинки корсета.