Шрифт:
– Дочь посла Лару. – Он повернулся к янки и начал хохотать. – А ты, как видно, не знал?
Ответа не последовало, в хижине раздавался только хохот Луны. Юлайли не видела в этом ничего смешного, впрочем, ей было все равно, потому что этот человек знал ее отца, и скоро она покинет это ужасное место. Отведя нож от ее груди, Луна слегка поклонился:
– Прошу прощения, сеньорита Лару.
Значит, все это ошибка. Она улыбнулась и облегченно вздохнула. Янки опять выругался.
– Больше никаких ножей. – Продолжая улыбаться, Луна вручил нож охраннику. – Теперь, с вашего позволения, я пойду. Мне нужно отправить кое-какие послания.
Он повернулся и пошел к дверям, остановившись на секунду, чтобы взглянуть на янки. Переступая порог и закрывая за собой дверь, Луна снова захохотал. Дверь уже была заперта, а его смех еще долго доносился до их ушей.
Юлайли уставилась на запертую дверь, молясь Богу и надеясь, что отец окажется дома, когда доставят записку от Луны.
Глава 5
– Он забыл развязать мне руки, – сказала дочка Лару, одного из самых влиятельных американцев на острове, идеальная находка для хунты Агинальдо.
– Полковник Луна никогда ничего не забывает, – сказал Сэм.
Он знал полковника как человека Агинальдо, выполнявшего всю грязную работу по подавлению других повстанческих отрядов, особенно тех, что пытались отвоевать у Агинальдо власть. Командир Сэма, Андрес Бонифасио, возглавлял один из самых больших таких отрядов.
– Разумеется, забыл. – Ее взгляд ясно выразил, что она считает своего собеседника тупым.
– С чего вы взяли?
– Он знает моего папу и обязательно напишет ему письмо. Полковник так и сказал, что собирается отправить какие-то послания.
– Да, записку он ему пошлет, можете не сомневаться.
Она посмотрела на Сэма озадаченно.
– Все это какая-то ошибка. – Она попыталась освободиться от веревок, потом добавила: – Вы же слышали, как он смеялся.
– Он смеялся оттого, что вы оказались именно тем, что ему нужно.
– Вот как? – Она продолжала дергать веревки. – Чем же это?
– Заложницей.
– Я? Заложница? Ну, это совсем глупо. – Она попыталась отмахнуться, но помешали веревки, и Юлайли раздраженно нахмурилась, глядя на них.
Сэм пожал плечами и молча наблюдал, как она пытается подняться. Зашуршав юбками, она уперлась связанными руками в землю и встала на колени, затем оттолкнувшись, поднялась во весь рост и слегка качнулась, наступив на край юбки.
Целое представление.
– Ну вот, – пробормотала она и заковыляла, стреноженная, к двери, покачиваясь на толстых каблучках своих нарядных туфелек. Подняв руки, она постучала. Дверь распахнулась.
Показался часовой, который нацелил свой огромный нож прямо на нее.
Юлайли взглянула на нож несколько удивленно и произнесла:
– Что ж, хорошо. – Потом протянула к нему руки: – Разрежьте, пожалуйста. Полковник Луна, должно быть, забыл, прежде чем...
Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед ее носом. Юлайли вздрогнула и удивленно пробормотала:
– Вот это мне нравится.
Сэм расхохотался, тряся головой. Какая она все-таки еще зеленая!
– Не нахожу здесь ничего смешного! – Она бросила на него сердитый взгляд, затем снова подняла руки и целую минуту колотила в дверь.
Дверь опять распахнулась. На этот раз появились оба охранника с ножами наготове.
– Это было очень грубо. Я хочу, чтобы вы немедленно разрезали веревки, слышите? – Она протянула к ним руки.
Один солдат сказал что-то другому, потом оба улыбнулись ей. Сэм застонал. У охранников был вид, как у чеширских котов, загнавших в угол мышь.
– Повернись! – приказал один из солдат и, схватив ее за плечи, повернул боком.
Юлайли вздернула подбородок и снисходительно улыбнулась Сэму. Тот просто наблюдал и ждал.
– Руки вперед! – Солдат продолжал держать ее за плечи.
Она вытянула руки и, посмотрев на солдата, приготовившего нож, улыбнулась:
– Действуйте.
Он поднял нож, затем медленно опустил его на запястья и постоял так с минуту, как палач, который сейчас обезглавит свою жертву. Сэм мысленно считал: «Один... два... три...»
– О Господи!
Четыре секунды, подумал Сэм. Что-то она начала медленнее соображать. Он изменил свое мнение, когда она отдернула руки быстрее, чем он мог залезть в чужой карман. Хм. Он никак не думал, что она способна так живо реагировать.