Она двигалась в его сторону, время от времени останавливаясь, чтобы выглянуть из-за кустов на поляну. Не дойдя до него шагов пяти, она снова остановилась, согнулась пополам, задрав попку кверху, и принялась что-то высматривать между ветками кустарника. Светлые волосы, стянутые на затылке куском джутовой веревки, рассыпались по спине. Сэм разглядел светлые прядки, которые сливались с остальными, более темными волосами цвета его любимого напитка – виски «Олд Кроу».

В темной форме повстанцев, раздобытой Джимом, она выглядела по-другому, совсем не похожей на щеголиху-аристократку. Лолли переступила с ноги на ногу, приковав его взгляд к круглому задику, обтянутому черными брюками. У Сэма мелькнула мысль, что того, кто придумал юбку, следовало бы расстрелять.

– Ну, где же он? – бормотала Лолли, нарушая его раздумья.

Сэм перевел взгляд на ее голову, которая перемещалась от одного просвета к другому, и его губы тронула ленивая улыбка. Он оттолкнулся от дерева.

– Не меня ли ищешь?

Лолли охнула и сразу выпрямилась. Глаза забегали из стороны в сторону – явный признак, что она подыскивает, что сказать. Сэм наконец сдался, опасаясь, что пока она заговорит, он успеет состариться.

– Чего тебе надо?

Она расправила плечи и вздернула подбородок.

– Господи, что еще?

– Я бы хотела чем-то заняться.

– Послушай, я уже тебе говорил. Это военный лагерь. Мы обучаем солдат сражаться за свою жизнь и свободу. Здесь тебе не какой-нибудь светский клуб.

– Где мистер Бонифасио? Он тут главный. Думаю, он даст мне дело.

– Андрес в Кесоне, встречается с Агинальдо. Вернется не скоро. – Сэм скрестил руки на груди и добавил: – Так что придется тебе помыкаться со мной.

Она с шумом выдохнула, как паровоз, и посмотрела по сторонам. Он видел, что она пытается думать, ему даже показалось, что еще секунда – и у нее из ушей повалит дым.

Лолли взглянула ему в лицо.

– Я просто прошу поручить мне какое-нибудь дело. Неужели я не могу принести хоть какую-то пользу? Пожалуйста, Сэм.

– А где чертова птица? Я слышал, она не дает тебе скучать.

– Джим сегодня забрал ее с собой.

– Должно быть, это было интересно. Джим в последнее время жалуется, что перестал видеть Медузу. Насколько я понял, она к тебе прикипела.

– Она не хотела идти с ним, но я ее уговорила.

– Уверен, Джим был просто счастлив. – Эта женщина умудрилась приманить к себе противную птицу Джима, что вовсе не огорчало Сэма. Он мог преспокойно обойтись без неумолкающей трещотки. И если птица как-то занимала эту особу, то его это вполне устраивало. Но теперь она снова заскучала. Наверное, стоило поручить ей что-нибудь, лишь бы она отстала. – Что ты умеешь делать?

Лолли немного растерялась, но энтузиазм ее не пропал.

– А что нужно делать? – спросила она.

«Мне нужно, чтобы ты ушла», – подумал он, рассеянно стряхивая со штанов пыль и пытаясь найти какое-нибудь решение. Внезапно Сэм замер и уставился на свои пропыленные штаны. Потом он заулыбался, придумав отличный выход из положения.

– Прачечная.

– Прачечная? – Энтузиазма у нее поубавилось.

– Иди за мной.

Сэм прошагал мимо нее и вскоре услышал за собой громкий топот. Он пересек весь лагерь, миновав десять деревянных бунгало, служивших бараками. Завернув за угол последней постройки, он прошел вдоль ряда бочек и обогнул неглубокую яму. Тяжелые бутсы затопотали быстрее, и Сэм вдруг почувствовал, что Лолли дернула его за рукав:

– Сэм.

Он остановился.

– Ну?

– Что это? – Она указала на грязную яму, обложенную мешками с песком.

– Арена. – Он повернулся, чтобы идти, но она так и повисла на его руке.

– Что-что?

– Партизаны приходят сюда в свободное время. На петушиные бои.

– Петушиные бои?

– Да, в яму запускают двух бойцовых птиц, те дерутся, а зрители делают ставки, какая из них победит.

– О Господи...

– На островах повсюду распространена азартная игра. Это их способ отдыхать.

Лолли выглядела так, словно только что повстречалась с самим дьяволом.

– А как же птицы?

– С ними обращаются как с породистыми медалистами. Покупают и продают по ценам, зависящим от их силы и количества побед. У большинства птиц жизнь лучше, чем у детей трущоб, так как филиппинцы относятся к своему спорту серьезно.

– А что происходит с птицами? Разве они не получают раны?

– Сильнейшие бойцы выживают. Прочие... – Сэм пожал плечами.

– Верховая езда – это спорт, скачки – это спорт, теннис и крокет – это спорт, даже любимое развлечение янки – бейсбол – это тоже спорт. А вот выпустить двух беспомощных птичек на арену, чтобы те дрались, – это не спорт!

– Скажи это партизанам. Теперь пошли. У меня есть еще дела.

Он пошел дальше мимо корзин с боеприпасами и завернул за угол. Лолли громко охнула – пришлось останавливаться и возвращаться. Она стояла на прежнем месте и смотрела за корзины. Он проследил за ее взглядом. Лолли уставилась на восемь деревянных, грубо сколоченных клетей, стоявших в ряд вдоль площадки для выгула, в каждой клети сидело по бойцовому петуху.

– О, бедные птички! Мне так их жаль. – Голос ее срывался.

А Сэм чертовски жалел, что сглупил и повел ее этим путем. Он схватил ее за руку.