Сэм засунул руки в карманы.

– Там все равно нужно было менять крышу.

Больше говорить было не о чем. Оба стояли и молчали. Сэм резко обернулся, словно хотел сказать что-то важное, но тут с шумом распахнулась дверь, и вошел Джим с Медузой на плече.

– Насилуют! Ха-ха-ха-ха!

Лолли поймала на себе горящий взгляд Сэма. Она вспомнила, когда в последний раз Медуза проскрипела эту глупую фразу. Лицо ее запылало румянцем, и она увидела, что Сэм тоже припомнил ту минуту.

– Жаль, что я научил ее этому, – сказал Джим.

– Мне тоже, – произнес Сэм, не сводя с Лолли пристального взгляда.

Температура в комнате поднималась быстрее, чем прилив в полнолуние. Лолли сознавала, что ей следует отвернуться, но не хотела этого делать.

– Пришла записка.

– Какая записка? – рассеянно спросил Сэм, по-прежнему не сводя с нее взгляда, который заставил ее пожелать, чтобы Джим ушел.

– Записка от ее отца. Встреча назначена в Санта-Крусе через четыре дня.

Она посмотрела на Джима, наконец поняв, о чем идет речь. Ей предстояло уехать, вернуться к своей семье. И тут произошло совершенно необъяснимое. От одной мысли о возвращении у нее подвело живот точно так, как случалось каждый раз, стоило ей оказаться на корабле. Лолли взглянула на Сэма, чтобы увидеть его реакцию. Он никак не отреагировал. Горячий взгляд, в котором чувствовалась тоска, вновь стал циничным, чего она терпеть не могла.

– Ну-ну, значит, мисс Лару возвращается домой к папочке! – Сэм повернулся и ушел не оглядываясь.

– Знаешь, бутылка еще никогда не помогала выбраться из ямы.

Сэм хмуро посмотрел на друга:

– И что это, черт возьми, должно означать?

– Это означает, что я тебя знаю. Ты попал в беду.

Сэм поднес бутылку к губам и сделал несколько обжигающих глотков.

– Замечательное открытие.

– Из-за женщины.

– Эта женщина и есть сама беда, будь уверен. Еще четыре дня, и я сбагрю ее с рук, передав папочке.

– Тогда отчего ты глушишь это пойло?

– Я праздную.

– А я тогда архангел Гавриил, – буркнул Джим.

– С каких это пор ты стал опекать меня?

– С тех пор как заметил, что тебе нужна опека.

Сэм с шумом поставил ногу в сапоге на сиденье стула, стоящего напротив, и уставился на горлышко бутылки.

– Тебе разве некуда пойти?

– Не-а, разве что проберусь в комнату Лолли и устрою ей встрясочку перед отъездом.

Нога Сэма опустилась на пол.

– Только тронь ее, и клянусь... – Он замолчал, поняв, что выдал себя.

– И что? – Джим понимающе улыбнулся.

– Ничего. Просто держись от нее подальше.

Джим просвистел что-то очень похожее на свадебный марш.

– Заткнись.

Джим повиновался, но продолжал улыбаться, наливая себе виски. Потом он откинулся на спинку стула и молча принялся разглядывать Сэма поверх края стакана. Зеленые глаза Кэссиди отчетливо поблескивали – тот же самый блеск был у ядовитой змеи, когда она собиралась напасть.

Сэму этот взгляд не понравился, поэтому он выпил еще виски, чтобы не смотреть на Джима.

– Неужто она в самом деле такая горячая?

Сэм поперхнулся, послав брызги на добрых три фута, закашлялся, пригвоздив Джима свирепым взглядом, способным привести в трепет, и сказал:

– Я убью эту птицу.

Джим рассмеялся и, протянув руку, похлопал Сэма по спине:

– Да брось ты, дружище, где твое чувство юмора?

– Я потерял его в ту минуту, когда ты обзавелся этой болтливой гадиной.

– Точно, ты потерял его в ту минуту, когда позволил этой пигалице-блондинке со сладким голоском прилепиться к тебе.

Сэм хмыкнул. Спустя несколько минут он произнес:

– Если бы даже то, что ты сказал, было правдой, – Сэм поднял руку, когда его друг закатил глаза, – что совсем не так, все равно это не имеет значения, раз завтра я повезу ее к всемирно известному папочке.

– А вот этого в тебе я до сих пор не замечал. – Джим потянулся к бутылке и плеснул себе еще виски.

– Чего «этого»? – насторожился Сэм.

– Ревности.

– Чтобы я ревновал? Черта с два...

– Ты только что говорил так, будто ревнуешь к ее отцу.

– Я в жизни ни к кому не ревновал. А все потому, что мне ни разу не хотелось чего-то или кого-то так сильно, чтобы приревновать.

– Говори что хочешь, но у меня в доказательство синяк под глазом.

– Ревность – только для дураков и мечтателей. – Сэм отпил еще виски. – Это они настолько глупы, что стремятся к тому, чего им никогда не получить. А я не дурак и не мечтатель. Свой урок я выучил еще ребенком.

– Я думаю, ты стремишься к тому, чего, как тебе кажется, ты не можешь получить, – к этой женщине.