— Это не я потеряла номер, а моя начальница, — застенчиво бормочу я, словно оправдываясь. — Сумка принадлежит ей.

— А я ищу пальто. Представляете, оно черное, а здесь таких не меньше тысячи! И почему я не купил пальто другого цвета?

— Черное практичнее, — заявляю я, чуть осмелев. — Но нам обоим здорово не повезло. Нужная мне сумка тоже черная. Вот зараза!

Мужчина начинает смеяться. Кстати, он смотрит на меня сверху вниз, что мне при моем росте довольно непривычно. Смех у него мягкий. Когда кто-то смеется именно так, непременно хочется рассмеяться вместе с ним. Собственно, именно это я и делаю.

— И давно вы здесь мечетесь? — спрашивает мой собеседник.

— Уже около получаса. — Я сразу мрачнею и вздыхаю. — Из-за этого я пропустила выступление Марка Суона.

Мужчина смотрит на меня слегка недоуменно.

— Да уж, это точно, вы все пропустили. Впрочем, ничего особо увлекательного он не сказал.

— Не знаю, не знаю… — с сомнением говорю я. — Когда я уходила, он только начал говорить. Мне показалось, что у парня все в порядке с чувством юмора. К тому же, похоже, он не такой напыщенный индюк, каких здесь много. Знаете, он говорил так… без пафоса. Это очень привлекает.

— Привлекает? Правда?

— Да. И это довольно странно. Ведь Суон живет затворником.

— И что же тут странного? — бросает мужчина, перебирая вешалки с мужской одеждой. — Разве затворники разговаривают иначе?

— Как бы это сказать… — Я чувствую, что моему случайному собеседнику интересно мое мнение, и это очень приятно. — Если человек, особенно знаменитость, живет затворником, это, как ни странно, почти то же самое, что постоянно лезть в объективы фотокамер. Две крайности, а означают примерно одно. Ведь если ты прячешься, значит, считаешь себя эдакой важной птицей, не способной на простые человеческие поступки (вдруг на прогулке тебя застукает фотограф, а ты ковыряешь в носу, или в обувном магазине все увидят, что ты не уделяешь должного внимания педикюру). Во всем этом есть что-то нездоровое. Возьмем, к примеру, Стенли Кубрика…

— А может, вашему Марку Суону просто не нравится навязчивое внимание? — мягко перебивает меня мужчина. — И потом, он же все-таки пришел на эту вечеринку.

Я фыркаю.

— Пусть ему объяснят, что он вовсе не Том Круз. Так что навязчивое внимание ему вряд ли грозит.

— Думаю, он и так знает, что он не Том Круз. — Мужчина задумчиво почесывает заросшую щетиной щеку.

— Впрочем, — примирительно заявляю я, — он все равно мне понравился, этот Суон. Жаль, что я так его и не увидела. Возможно, второго шанса у меня не будет.

— Нашел! — Мужчина торжествующе сдергивает с вешалки черное кашемировое пальто. Будь я мужчиной, я бы, наверное, всю свою жизнь вспоминала потом это пальто с черной завистью — таким оно оказалось красивым. — А что за сумку вы ищете?

— Такую… черную, от Прады. Крохотный ридикюль на блестящей золотистой цепочке, куплен неделю назад. Он где-то здесь, среди тысячи братьев-близнецов. К сожалению, никаких других отличительных черт я не помню. — Я тяжело вздыхаю. — Впрочем, вы вовсе не обязаны мне помогать. Глупо будет, если вы тоже застрянете здесь на целый час.

— У моей бывшей подружки есть точно такая же сумочка от Прады. Мы покупали ее вместе, так что я отлично помню, как она выглядит. — Мой приятный собеседник начинает двигаться вдоль стеллажей, заглядывая на полки. — Это, часом, не она?

Да это настоящее чудо! Я таращу глаза на черный ридикюль Китти, глупо улыбаясь, затем хватаю сумочку и заглядываю внутрь. Так и есть, визитки Китти, ее сигареты и позолоченная зажигалка.

— О, вы истинный бриллиант! — восклицаю я. — Я вам так благодарна.

— Чего не сделаешь ради красивой женщины! — отзывается мой галантный помощник, повергая меня в шок.

Он назвал меня красивой! Должно быть, в полумраке гардероба я выгляжу стройнее, а нос кажется не столь большим, иначе как еще объяснить слепоту моего собеседника?

— Эй, кто там? Сюда нельзя! — раздается откуда-то со стороны шляпок и манто. — Стоит отлучиться на пять минут, как начинается столпотворение. — Из-за вешалок с мужскими пальто выскакивает гардеробщица, окидывает меня подозрительным взглядом. — Я к вам обра… — Тут девица замечает моего собеседника, и с ее лицом происходит нечто странное. — Э-э… это вы! Простите за резкость, я не знала. Вам не следовало искать одежду самому, это моя обязанность.

— Но я где-то посеял номерок, — смущается мужчина.

— О, ваше пальто, мистер Суон, я запомнила.

От удивления я делаю шаг назад, натыкаюсь на одну из реек для вешалок (я еще не говорила, что я ужасно нескладная?) и начинаю короткое, но очень шумное падение вниз. Вместе со мной на пол валятся прекрасные меховые манто и кожаные жакеты.

— Вот дьявол! — взвизгивает гардеробщица.

Суон подает мне руку, помогая подняться, затем легко, словно перышко, ставит на место рейку вместе с одеждой.