– Я позвоню Сету, – сказал Майкл после небольшой паузы. – Он не может не рисовать. Лишить его карандашей с красками все равно что отобрать мяч у Педро Мартинеса.

Адвокат кивнул.

– Мне жаль, что я не смог ничем вам помочь.

– Вы не виноваты. – Майкл повернулся было, чтобы уйти, но внезапно остановился. – Последний вопрос. Я не могу работать только с детской литературой или с книгами вообще?

– Дайте проверить.

Пока коротышка адвокат копался в бумагах, Майкл исходил холодным потом. В голове у него уже роились планы мести. Что, если ему выпустить серию поэзии по доступным ценам, новые путеводители или...

– Да. – Голос Мотты прозвучал как приговор. – Мне очень жаль, но вы не сможете работать в издательском деле в течение года.

– Спасибо, – сказал Чичеро.

Он сразу же оплатил счет, чтобы раз и навсегда стереть из своей памяти этот эпизод.

Майкл представил себе Эрни Фокстона, и все его существо возжелало мести за унижение. Следовало отдать должное этому человеку: он сумел повернуть все так, что теперь Майклу придется на коленях умолять президента «Блейклиз» принять его обратно.

Мерзкий слизняк, думал Майкл, я тебе покажу.

Единственная проблема заключалась в том, что Майкл не знал как это сделать.

Сначала Майкл занялся с Айрис сексом и только потом рассказал ей:

– У меня нет денег, нет бонуса и нет работы. С сегодняшнего дня нам придется готовить самим из уцененных продуктов. Ты можешь готовить, пока я буду заниматься поисками работы.

Айрис посмотрела на него и рассмеялась.

– Ты шутишь?

– Нет. – Заметив выражение неподдельного ужаса на лице девушки, Майкл впервые за сегодняшний день искренне повеселился. Кожа Айрис до сих пор сохраняла пурпурный оттенок после продолжительного секса. Мысль о том, что любовник принес в кармане двести пятьдесят тысяч долларов, сделала ее еще более ненасытной, чем обычно.

Майкл не мог отказать отчаявшейся женщине. На его вкус Айрис была худовата, но зато в постели ей было не занимать страсти и изобретательности. Она сосала его так, словно от этого зависела ее жизнь, и любила садиться на него верхом, как на призового жеребца. При всем при этом Чичеро не любил находиться во власти женщин. Ему нравилось ловить руки Айрис и удерживать их, пока она, смеясь, пыталась высвободиться, а он тяжелыми толчками двигался внутри ее. Айрис при этом всегда возбуждалась. Когда Майкл просто и решительно брал инициативу в свои руки, ее полунаигранные стоны превращались в настоящие, она истекала влагой желания и крепко обхватывала его пенис, содрогаясь от удовольствия.

Майкл не любил феминисток. Правильно их на радио называют «феминацистками». Насколько Майклу было известно, мировая история создавалась мужчинами. Пусть женщины говорят о равных способностях и возможностях, но на одну Рут Бэйдер Гинзбург или Маргарет Тэтчер приходится десяток Айрис и Диан Фокстон. Эти красавицы готовы пожертвовать работой ради брака, который по сей день оставался для женщин самым быстрым и легким путем обогащения.

– Я не шучу. Я все потерял, и я не умею готовить. Надеюсь, крошка, ты знаешь много рецептов.

Минут десять Айрис ругалась и оскорбляла Майкла, а потом, как он и предполагал, собрала свои вещи и ушла.

– И не думай звонить мне, – сказала она.

– Хорошо, – спокойно ответил Майкл. К вящему гневу любовницы, он похлопал ее по попке, когда она выходила из квартиры.

Золотоискательницы. Все они такие. И что сделала с женщинами сексуальная революция? Похоже, ничего особенного. Любая женщина в десять секунд готова была пожертвовать работой, если бы ей предоставилась возможность стать чьей-нибудь содержанкой.

Неожиданно Майкл вспомнил анекдот, который как-то рассказал ему Сет: когда управляющего одной студией в Голливуде уволили, он позвонил куколке жене по платному телефону и спросил: «Но ты ведь все равно любишь меня?» «Ну конечно, милый, я люблю тебя, – мило ответила жена, – и я буду очень по тебе скучать».

Айрис не замедлила бросить любовника, как только поняла, что он не станет ее пропуском в шикарную жизнь. Майкла такой поворот событий вполне устраивал: во всяком случае, не пришлось самому бросать женщину.

В течение недели Майкл обдумывал сложившуюся ситуацию. Счет в банке позволит ему проживать в нынешней квартире не более двух месяцев. Сьюзен Кац позвонила в слезах и спросила, когда выходить на работу, но Майкл пока ничего не мог сказать ей. Связи, которыми он обзавелся за прошлый год, оказались совершенно бесполезными. Он не мог пойти работать в издательский бизнес. Он не мог даже основать новую фирму – Фокстон связал его по рукам и ногам. Ему позвонили из «Барнз энд Ноубл» и «Уолден букс», двух самых престижных книжных магазинов в Нью-Йорке, с предложениями занять пост менеджера по закупкам, с которыми Майкл никак не мог смириться. Да, он будет работать с книгами, но не сможет творить и принимать самостоятельные решения. Он превратится в обыкновенного счетовода.