Он мягко провел ладонью по ее щеке.

— До свидания, кариад, — сказал он и, чуть помедлив, склонился к ней и поцеловал ее в лоб.

— До свидания, Оуэн.

Шерон стояла в воротах, глядя, как он удаляется в сторону своего дома. Он ни разу не оглянулся. Она проглотила комок в горле. И еще некоторое время стояла и вглядывалась в пустынную перспективу вечерней улицы, словно пытаясь разглядеть там свое будущее. Как же трудно бывает иногда справиться с жалостью к себе, думала она. Порой кажется, что нет никого и ничего, ради чего стоило бы жить.

На следующий день в полдень Шерон месила тесто, когда в дверь постучали. Руки у нее были в муке, и бабушка пошла открыть дверь. Услышав знакомый голос, Шерон испуганно выпрямилась.

Бабушка оглянулась на нее, недовольно поджав губы.

— К тебе, Шерон, — сухо бросила она и отошла от двери, даже не пригласив сэра Джона Фаулера в дом.

— Шерон? — произнес он, неловко переминаясь с ноги на ногу. Весь его вид выражал крайнее смущение.

Она часто вспоминала странный сон, приснившийся ей в Гленридском замке. Наверное, все это время втайне она допускала, что то был не сон, ибо сейчас она поняла это со всей отчетливостью, и ее щеки вспыхнули румянцем. Тыльной стороной ладони она убрала со лба непослушную прядь и посмотрела на сэра Фаулера.

— Можно мне поговорить с тобой? — спросил он. Бабушка сердито ворошила кочергой поленья в печи, хотя Шерон видела, что никакой необходимости в этом нет.

Шерон посмотрела на свои испачканные мукой руки, на недомешенное тесто на столе.

— Сейчас, — сказала она. — Только вымою руки и оденусь.

Бабушка выразительно посмотрела на нее, но Шерон проигнорировала ее взгляд. Он пришел, думала она. Он пришел. Ей казалось, что она всю свою жизнь ждала этого момента. Ждала его. Ждала и ненавидела, презирала его. Она не хотела иметь с ним никаких дел. Она никогда не думала о нем как об отце. Да и теперь не считает его отцом. Она чувствовала, как болезненно стучит ее сердце, пока в полной тишине мыла руки, пока вынимала из волос шпильки, позволяя им свободно упасть на плечи, пока брала из-за двери плащ и надевала его. Сэр Джон ждал ее на улице.

— Бабушка… — начала Шерон.

— Я закончу с тестом, — сказала Гвинет, пряча от нее глаза. — Иди уже.

Сэр Джон Фаулер обманул ее дочь, подумала Шерон, довел до того, что ее отлучили от церкви, что люди Кембрана отвернулись от нее. Неудивительно, что бабушка не любит его. Шерон помедлила еще мгновение, но, не найдя что сказать, вышла из дома.

— Прогуляемся? — предложил сэр Джон. — Может, вдоль реки?

Он не предложил ей руку, даже не улыбнулся. Он, как всегда, был холоден и недоступен.

— Как твоя спина? — спросил он спустя некоторое время.

— Побаливает немного, — ответила Шерон. — У Йестина на спине до сих пор остались отметины. Я думаю, что и у меня они пройдут не скоро. А может быть, не пройдут никогда.

— Ты сейчас без работы? — спросил он. — Крэйл сказал мне, что ты оставила работу в замке.

— Да, — сказала она. — И думаю, что поступила правильно.

— Шерон, — начал он, откашлявшись. — Ты должна позволить мне поддержать тебя. Я могу купить для тебя дом и обеспечивать тебя. Могу подыскать для тебя какую-нибудь работу, если ты захочешь работать. Если ты думаешь, что тебе стоит выйти замуж, я похлопочу. Все, что тебе будет нужно. Я сделаю все, что нужно.

— Благодарю. Мне ничего не нужно от вас, — тихо ответила Шерон. Но сердце ее кричало другое.

Он не настаивал. Немного помолчав, он спросил:

— Почему ты не обратилась ко мне за помощью? Мне рассказали, что «бешеные быки» дали тебе три дня. Ты ведь понимала, что значат их угрозы. Почему же ты не пришла ко мне?

Шерон удивленно посмотрела на него.

— Если бы я даже и искала у кого-то помощи, то только не у вас, — честно призналась она.

Он сжал губы, и у него на лице заходили желваки.

— Не знаю, в кого ты пошла, Шерон, — сказал он. — Ты очень похожа на мать, но, кроме внешности, я не вижу ничего общего. У тебя не сердце, а лед. С самого детства.

— Что ж, — ответила Шерон, вздрагивая от холода и возмущения, — значит, я пошла в отца.

Они миновали шахту, и, если не оглядываться на нее, можно было подумать, что вокруг них раскинулась приятная сельская местность. Шерон вспомнила воскресный полдень, когда она гуляла здесь с Александром и Верити.

— Тебя всегда обижало и сейчас обижает, — сказал он, — что я не женился на твоей матери.

— Нет. По правде говоря, долгие годы я даже не воспринимала это как нечто необычное, — возразила Шерон. — Просто, наверное, я надеялась в детстве, что однажды вы посмотрите на меня с такой же любовью, с какой смотрели на мою мать. Мне кажется, что ребенком я только и делала, что ждала вашего прихода, час за часом, день за днем. Но когда вы приходили, вы не замечали меня, вы видели только ее. Вы тут же уходили с ней наверх, оставляя меня одну внизу. Со временем, как я понимаю, я просто перестала ждать вас.