Интересно, думал ли он о том, что она могла бы стать хозяйкой Боувуда? Или он забыл о своих двух предложениях выйти за него замуж, поскольку сделал их, чувствуя себя обязанным? Во всяком случае, вчера у Лавинии он вел себя совершенно непринужденно и даже назвал ее «моя дорогая» в своем обычном дружеском тоне.

Натаниель поздоровался с гостями и сразу направился к Софии.

– Софи, вы не хотели бы после чая осмотреть дом? Я еще не успел познакомить с ним Мойру и Кеннета.

Она никогда не решилась бы попросить об этом Натаниеля, заранее зная, что чувствовала бы себя неловко наедине с ним, обходя его дом, который ей так хотелось посмотреть. Но присутствие друзей, безусловно, облегчит ее состояние.

– Спасибо, Натаниель, с удовольствием.

Но Мойра и Кеннет отклонили это приглашение, объяснив, что обещали проводить в дом священника Эдвину и Валентайна. Иден собирался идти вместе с ними.

– Мы пригласим с собой и Лавинию, если она захочет, – сказала Мойра. – Мне хотелось бы посмотреть на ее коттедж. По словам Маргарет, он очень живописный.

– О, – поспешно сказала София, – тогда, может, мне пойти с вами?

– Я думаю, Софи, – с усмешкой заметил Кеннет, – Нат повесит нос, если мы все его покинем. Вы должны остаться и выразить свое полное восхищение домом. А мы познакомимся с ним позднее, Нат. – Он подмигнул другу.

София недовольно посмотрела на Натаниеля.

– А потом я провожу вас к Лавинии, Софи, – сказал Натаниель. – Прошу вас, останьтесь.

В самом деле, он держит себя легко и просто, заметила София. Но с чего она решила, что их бывшая связь заставит его смущаться? Он давно уже о ней забыл или просто отнес эти воспоминания к разряду несущественных. Не может же он помнить всех женщин, с которыми был близок.

Что за дурацкая и унизительная мысль!

– Благодарю вас, – сказала она.

– Отлично проделано, Кен, – говорил приятелю Иден, когда вся компания шла к деревне. Преподобный Валентайн и Эдвин шли впереди. – Думаю, они ничего не заподозрили.

– Спасибо Мойре, – усмехнулся Кеннет. – Она куда сообразительнее меня. Но оставить их наедине, когда в доме куча гостей, было не так-то просто.

– Но, по правде говоря, я не очень надеюсь на какой-то результат, – признался Иден, – если только не заставить ее почувствовать то же, что чувствует он. А это кажется мне сомнительным. Наша Софи слишком простодушна, чтобы поддаться соблазну романтической обстановки: прекрасный старый дом, уединенность с его молодым хозяином, ну и все такое…

– С молодым хозяином дома, – уточнила Мойра, – который так хорош собой и обладает очаровательной, поистине неотразимой улыбкой! Любая женщина способна это оценить.

– Так ты находишь его неотразимым, Мойра? – ревниво поинтересовался Кеннет.

Вздохнув, она воздела взгляд к небу.

– Разумеется, речь идет о тех леди, которые еще не поддались власти еще большего шарма!

– То-то же! – довольно пробормотал он, и они усмехнулись друг другу.

– Простите меня, – резко заговорила Лавиния, – но мне кажется, что меня вовлекли в какой-то заговор. Уж не пытаетесь ли вы свести Ната и Софи?

Иден вздохнул.

– Мне следовало предупредить вас, – обратился он к Кеннету и Мойре, – не говорить об этом в компании. Мужчины, с точки зрения мисс Бергланд, созданы лишь для того, чтобы угнетать женщин. А поскольку Нат годами досаждал ей в качестве ее опекуна, а Софи ей друг, она, без сомнения, будет крайне возмущена идеей устроить их брак.

– А лично вас, лорд Пелем, эта идея возмущает? – спросила Лавиния. – Так почему же она должна казаться возмутительной мне – только потому, что я женщина? К чему выставлять себя в таком нелепом свете!

Мойра рассмеялась:

– Ты сам на это напросился, Иден. Браво, Лавиния!

– А вообще, – заметила Лавиния, – Нат действительно нравится Софи. И думаю, не просто нравится.

– Правда? – хором воскликнули Кеннет с Иденом.

– Во всяком случае, вчерашний его визит ее чрезвычайно смутил, – сообщила Лавиния.

– С чего бы Софи смущаться, когда ее навещает друг? – недоумевающе нахмурился Кеннет. – Но вы говорите, приход Ната заставил ее растеряться?

– Даже если это так, то делать на этом основании вывод, что он нравится Софи, достаточно опрометчиво, – возразил Иден.

– Может быть! – с намеком усмехнулась Лавиния. – Но у меня есть и более красноречивое доказательство: она хранит у себя носовой платок Ната!

– Господи! – Иден с насмешкой хлопнул себя по лбу ладонью. – Вот уж действительно веское доказательство. Что еще нужно? Она хранит его носовой платок!

– Не обращайте на него внимания, Лавиния, – смеясь, сказала Мойра. – Он дурно воспитан. Расскажите-ка нам обо всем поподробнее.

– Я зашла к ней в Лондоне как раз перед ее отъездом в Глостершир, – сказала Лавиния. – Почти все вещи были уже упакованы, но на ручке кресла лежал этот платок. По рассеянности я взяла его и расправила на ладони, даже не глядя на него, но тут вдруг Софи сообщила мне, что ее отца звали Георг. Она указала на уголок платка, где вышита гладью буква «Г». Однако своеобразное начертание этой буквы показалось мне очень знакомым. Я вспомнила, что таким же инициалом помечены все носовые платки Ната и он же выгравирован на его кольце. Следовательно, это был платок Ната. Само по себе это могло и не иметь большого значения. Но зачем ей было сочинять историю о своем отце, почему, не успела я положить платок на место, она тут же схватила его и спрятала в карман?