— Вот это самое лучшее, что вы можете сделать, мисс Уай-ком, — прошипел Майлз, сам не отдавая себе отчета в том, что именно его так бесит. — Вы и так довольно натворили здесь бед.

— Стоит ли напомнить вам, капитан, что я здесь не по своей, а по вашей воле, — заметила Алекс, чья уязвленная гордость все же взяла верх над симпатией к этому человеку.

— Еще одна моя непростительная ошибка.

Алекс не выдержала и взорвалась:

— Сэр, другого такого типа не сыщешь на всей земле! Вы не можете жить с чувством собственной вины и поэтому перекладываете ее на других! А Джудсон отдал за вас жизнь!

При этих словах он сжал руку Алекс так, что она вскрикнула.

— У вас появилась дурная привычка на свой лад толковать полученную информацию. Очевидно, первый урок не пошел вам впрок. Как мне научить вас не совать нос в чужие дела? Моих угроз вам недостаточно…

Мисс Уайком умела владеть собой и дала достойный отпор капитану.

— Ваши прощальные слова, капитан, тронули меня, — с ядовитой насмешкой ответила Алекс. — Но сейчас я вижу, что на самом деле вы пустышка, надутый шар. Вы просили своих людей подражать Джудсону, жить по его законам: законам чести и совести. Боюсь, вы даже не понимаете, что значат эти слова, и тем более не способны применить их к себе. Иначе вы бы не посмели оскорблять женщину.

— Оскорблять женщину? Вы это о себе? Вы считаете мои слова оскорбительными?

Майлз, не замечая того, едва не выкрутил ей руки, рванув к себе так, что она оказалась прижатой к нему всем телом.

— Вы все еще ничего не поняли? Какая наивность! Да это всего лишь малая часть того, что вы могли бы ждать от меня и этого путешествия. Вы еще смеете говорить со мной о чести и достоинстве! И это говорит та, которая только лжет и предает с самого первого мгновения, как появилась здесь!

— Капитан, прошу вас… — Алекс поморщилась от боли, пытаясь как-нибудь высвободить руки.

— Мольбами вы ничего не достигнете, дорогая, — шипел Кросс. — Я-то знаю, кто вы есть: лживая шлюха… Такая прелестная и невинная внешне и насквозь прогнившая лгунья изнутри…

— Довольно, капитан! Отпустите девочку!

Алекс узнала Оги.

Майлз ошеломленно посмотрел на человека, которого прежде считал другом. Макарди недвусмысленно постукивал большим пальцем по эфесу сабли. Шотландец набычился, весь его вид выражал угрозу.

— Уйди, Макарди, не твое это дело.

Испуганная тем, что из-за нее может пролиться кровь, Алекс взмолилась:

— Оги, пожалуйста, не надо. Все в порядке.

Майлз на миг растерялся, и этого мгновения ей хватило, чтобы вырваться из цепких лап капитана и подлететь к Оги, но не затем, чтобы искать у него покровительства, а, скорее, наоборот.

— Прошу вас, Оги, не надо! Остановитесь! Люди смотрят, Оги… Вы не можете идти против капитана, вы не можете! — шептала она, стремясь, чтобы матросы, привлеченные странной сценой, не поняли, что происходит. — Прошу вас, Оги, пойдемте. Он не хотел меня обидеть, он просто пугал. Это моя вина!

— Слушай, что она говорит, — тихо предупредил Майлз, увидев, что Макарди не собирается отступать. — Ты нужен мне, но если ты выступишь против меня, пощады не будет.

Алекс нисколько не сомневалась в том, что Майлз Кросс способен убить ее нового друга, и взмолилась вновь:

— Прошу вас, Оги! Вы нужны мне! Не делайте этого из-за меня!

Оги посмотрел в заплаканное лицо девушки и нахмурился. Он до сих пор не мог понять, что происходило с капитаном. Почему он вдруг ни с того ни с сего накинулся на этого красивого ребенка. Ему не хотелось идти против Майлза — они были друзьями, но еще меньше ему хотелось стоять, праздно наблюдая, как этот цветочек страдает от пытки, которая один Бог знает когда кончится. В своем теперешнем непредсказуемом состоянии Майлз был способен на все, что угодно.

Кросс тоже видел, что в душе Оги наступил разброд, и решил перехватить инициативу.

— Отведи девчонку вниз, Оги, прочь с моих глаз. — Майлз подождал и, видя, что шотландец не торопится исполнять указание, добавил: — Это приказ, Оги.

Взгляды их встретились в молчаливом поединке, затем Оги нехотя кивнул, понимая, что пока у него нет иного выбора.

— Есть, капитан, — сказал он, убирая руку с эфеса сабли, и, бережно обняв Алекс за плечи, повел в каюту.

Счастливая уже тем, что бомба не разорвалась, Алекс быстро пошла к лестнице. Никто из них не проронил ни слова по пути до самой двери каюты, отданной в распоряжение Алекс. Только там, повернувшись к Оги, девушка сказала:

— Прошу тебя, никогда больше не делай этого. Обещай мне.

— Я не дам ему тебя обидеть, дочка.

— Оги, ты мне так дорог, я несказанно благодарна тебе за поддержку, но, пойми, я не смогу жить, зная, что ты пострадал или, не дай Бог, убит по моей вине. Если ты пойдешь против Кросса, он назовет тебя мятежником. Пойми, как бы хорошо капитан ни относился к тебе, он не пощадит того, кто разжигает бунт на корабле.

— Ну хорошо, дочка, ради тебя и товарищей я буду осторожнее. А теперь пора ужинать. Сейчас Курт тебе принесет ужин.