– Это все чепуха. Мой род столь древний, что мне нет необходимости принимать во внимание то, что подумают обо мне другие. К тому же в последнее время я почти не выезжаю в свет. Я вовсе не требую от вас быть хозяйкой на званом ужине. Просто будьте рядом со мной. Вы умны и очень миловидны. Вы несказанно осчастливите меня, если я буду иметь возможность просто видеть вас каждый день подле себя. – Когда я ничего ему на это не ответила, он добавил: – Кроме того, я буду едва ли не первым из представителей высшего сословия, кто женится на куртизанке!

– Вы всегда поступаете так импульсивно, сэр? – спросила я.

– Нет, но сознание того, что я скоро умру, позволяет мне так действовать. Весьма вероятно, что в молодости, будучи неисправимым повесой, я и разбил сердце одной-двум красавицам. Возможно, даже оставил кому-то дитя любви, хотя и не вполне в этом уверен. И если я смогу сделать вашу жизнь хоть немного более приятной, это послужит моим искуплением грехов, пусть и небольшим.

Граф Боумонт сел рядом со мной, и я вдохнула свежий запах его явно очень дорогого одеколона.

Заглянув в его глаза, я увидела в них столько доброты и столько мудрости, что на короткий миг пожалела о том, что не знала его раньше, в лучшие годы его жизни. Разумеется, мысленно я пыталась сравнивать его с Хью, как делала это, встречая любого мужчину. Конечно, они с Хью были людьми совершенно разными, однако было у них и кое-что общее. Ум и деликатность. И еще оба по какой-то неведомой мне причине находили меня достойной их внимания.

Граф положил свою ладонь на мои руки. Его длинные прекрасные пальцы были необычайно теплыми и нежными. Жест его был очень отеческим. И моя душа, страдающая из-за того, что я лишилась отеческого внимания и ласки, оттаяла. Теперь я снова могла дышать спокойно и обрела способность мыслить здраво. Я приняла решение. Существовал только один ответ, который я могла дать.

– Да, лорд Боумонт, я принимаю ваше предложение».

Лидия прижала дневник к груди и стиснула руки так, словно бы обнимала в последний раз своего дорогого и любимого супруга.

– О, Бо, как же мне будет тебя недоставать! – проговорила она, и слезы заструились по ее щекам.

А потом на нее снизошел долгожданный покой. Лидия всегда думала, чем же она сможет отплатить мужу за то добро, которое он сделал для нее. Она никогда не считала, что одно ее общество уже служит ему наградой. Сейчас, после смерти Бо, она сделает то, что не сумела сделать при его жизни. Она должна спасти его дочь, как когда-то он спас ее. Она снимет свой траурный наряд и отправится на поиски сразу же после похорон мужа.

И хотя правила хорошего тона предписывали вдове два года безвылазно сидеть дома, Лидия не была намерена им следовать. Она будет искать Софи. И не станет прятаться ни за какими личинами, будь то Полуночный Ангел или Генри Морган, а будет действовать как Аделаида Лидия Боумонт, урожденная Паркер. Больше никакого притворства, никаких уловок. И к черту все правила!

Хью в роскошном экипаже подъехал к клубу «Монтегю» как раз тогда, когда солнце скрылось за изрезанным крышами горизонтом.

Когда Хью ступил на булыжную мостовую, то почувствовал на своем лице редкие капли дождя и надвинул на лоб шляпу. Едва он перешел улицу, как кто-то быстро подхватил его под руку. Хью резко повернулся, полагая, что это какой-нибудь воришка вздумал поживиться за его счет.

– Это я, сэр. Не хотел пугать вас, простите.

– Реджи! Как тебе удалось найти меня?

Юноша кивком указал на только что отъехавшую от обочины карету:

– Я следовал за вами от вашего дома. Я подъехал к нему в тот момент, когда вы отбыли. Меня прислала ее сиятельство.

Хью схватил Реджи за плечо и требовательно спросил:

– Что случилось? В чем дело? Я нужен ей?

От напора, который проявил Хью, веснушчатое лицо Реджи резко побледнело. Как только Монтгомери немного успокоился и выпустил его плечо, Реджи отступил назад и сказал:

– Мне ничего толком не известно, сэр. Я знаю только, что его сиятельство графа похоронят завтра, а графиня хочет видеть вас сразу же после похорон, чтобы продолжить расследование.

Хью растерянно моргнул.

– Но ей нельзя сейчас со мной встречаться. Ее время траура…

– Траур для нее уже закончился, – сказал молодой человек смущенно.

– Но по правилам вдова должна скорбеть два года, не меньше! – Хью был ошеломлен подобным известием.

А Реджи продолжил:

– Она собирается сразу же после похорон графа отправиться на поиски Софи. Ей совершенно все равно, что о ней станут говорить. И она больше не будет притворяться Полуночным Ангелом, а будет действовать от своего имени. Графиня Боумонт говорит, что если она делает добрые дела, то ей незачем скрываться, а на условности ей наплевать.