Как только они оказались на террасе над двойной изогнутой лестницей, студеный воздух обжег щеки Дженивы. И тут Эш обернул ее плечи шалью, одним своим прикосновением даря ей целую нитку жемчуга.

Здесь, в темноте под звездным небом, Дженива впервые почувствовала, что они по-настоящему оказались наедине.

Эшарт посмотрел вверх и глубоко вдохнул свежий воздух, словно упиваясь им. Ночь, тихая и полная покоя, оказалась не слишком холодной, и Дженива тоже глубоко вдохнула, разглядывая усыпанное звездами небо.

— Вот она! — Ее рука невольно поднялась, указывая на звезду.

— Дорогая моя, это Юпитер.

Дженива улыбнулась, продолжая пристально смотреть на яркую точку.

— Я знаю. Но сегодня это Рождественская звезда.

Она почувствовала его теплую дружескую руку на своем плече.

— Боюсь, Вифлеемская звезда на самом деле была кометой.

Дженива повернулась спиной к балюстраде и теперь смотрела не на планету, а на Эша.

— Видел комету Галлея в 1758 году?

— Конечно. А где была в это время ты? — Его губы тронула улыбка. — Я хочу сказать, в какой части света? Странно задавать такой вопрос леди…

— Да, если речь идет о тех леди, которые спокойно остаются дома, в Англии. Ваш опыт несколько ограничен, сэр.

Он осторожно коснулся ее щеки.

— Таких, кто так думает, найдется немного.

Ей стало жарко, ее дыхание вырывалось горячим паром.

— Галифакс, — невольно сказала она. — В Новой Шотландии. А где ты был?

— В Лондоне, точнее, в своем доме около Гринвича.

— Около обсерватории?

Сколько же в нем таилось секретов! Каждый разговор открывал что-то новое, и Дженива уже начала привыкать к открытиям.

— Так ты интересуешься звездами?

— Вряд ли стоит делать из меня мечтателя.

— Не забывай — ты говоришь с дочерью капитана.

— Ах да, конечно. И ты умеешь управлять кораблем?

— Кое-что умею. Отец на досуге учил меня этому искусству.

Ее мысли вернулись к отцу и печальным переменам, но Эш не позволил ей грустить.

— Купить тебе корабль, чтобы ты могла уплыть в свои мечты?

— Я думала, у тебя затруднения с деньгами…

— Это касается только моего положения маркиза. Лично меня интересуют морские путешествия, которые предполагается совершить для наблюдения за изменением фазы Венеры в 1768 году. Ты не хотела бы поехать?

Дженива рассмеялась:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. К тому же в плавание никогда не возьмут женщину. А ты — ты поедешь?

Он посмотрел мимо нее, сначала на горизонт, затем на звезды.

— Это не мое предназначение. Как и большинство моих предков, вместо себя я посылаю других и на поиски приключений, и на войну.

Дженива взяла его руку, желая утешить, как недавно он утешал ее.

— До меня дошли слухи, что одним из твоих предков был Карл Второй, который много путешествовал и сражался.

— Против своей воли. — Эш с нежностью потер пальцем ее ладонь. — Говорили, что он отказался перейти в римскую католическую веру из-за того, что ему больше не хотелось бродяжничать.

— Так он действительно твой предок? Мне становится страшно при мысли о королевской крови.

Маркиз пожал плечами:

— Семейная легенда гласит, что Карл мой прадед, но, как мы недавно установили, точно утверждать ничего невозможно.

Дженива высвободила руку и провела ею по его скулам и носу.

— Кажется, сходство есть, но не с Карлом Вторым, а с его братом королем Яковом и его отцом Карлом Первым.

Эш с преувеличенной поспешностью приложил палец к ее губам:

— Тише! В старые времена королевская кровь стоила бы мне головы.

— Не в такие уж старые. Прошло меньше двадцати лет с тех пор, как людям рубили головы за поддержку Стюарта-претендента!

Заметив, что она в самом деле испугана, маркиз покачал головой и усмехнулся.

— Какова бы ни была правда, я все равно не отношусь к законнорожденным потомкам, любимая.

Любимая!

Он произнес это не думая и подарил ей еще одну жемчужину.

Маркиз, подняв руку, погрузил пальцы в ее волосы, и Дженива, прижимаясь к его ладони, подумала, что одна эта короткая ночь могла бы подарить ей множество жемчужин, которых вполне хватило бы на целую жизнь.

— А разве не интересно пуститься в плавание в поисках Венеры, Эш? Что останавливает тебя?

— Боюсь, многие скажут, что я ищу Венеру слишком уж часто.

— А если серьезно?

Он потерся носом о ее шею.