– Значит, все в порядке? – сказала Матильда.

– Да, ваше величество.

– Тогда нам лучше скорее отправиться в путь. Боюсь, что этот младенец торопится, а он непременно должен родиться в Йорке.

Мадлен и Эмери обменялись взглядами. Неужели Матильда думает, что ей удастся задержать в чреве младенца усилием воли?!

– Сколько в день мы сможем проезжать? – спросила королева.

– Миль двадцать, пока мы на старых дорогах, а погода хорошая.

Матильда недовольно поморщилась.

– Было бы гораздо проще, если бы я могла ехать верхом. – Она веселым взглядом окинула своих придворных дам. – Вам придется по очереди проводить время в моем экипаже, читая мне и играя в шахматы.

Мадлен сочувствовала королеве. Она терпеть не могла вынужденного безделья в занавешенной коробке.

– После Линкольна, – сказал Эмери, – вы сможете отправиться в Йорк по воде, если вам угодно.

Королева отнеслась к его идее с интересом.

– Это гораздо удобнее. А что, там есть хороший водный путь?

– Да. Есть проложенный римлянами канал от Линкольна до реки Трент, которая соединяется с рекой Уз возле Эрмина. Она приведет нас в Йорк. Но мы не сможем отправить весь кортеж по реке. Только придворных дам и личную гвардию.

Королева задумалась.

– Но ведь остальные рыцари смогут следовать за нами по берегу и быть неподалеку?

– Да.

Матильда согласно кивнула:

– Тогда готовься. Чем раньше мы попадем в Йорк, тем лучше.

На следующий день кортеж королевы покинул Хартфорд. Во главе двигался дозорный отряд Одо, который должен был следить за тем, чтобы дорога впереди была проходима и безопасна.

Основная часть процессии состояла из десяти повозок с провизией, спальными принадлежностями, животными и пожилыми слугами. В центре двигался позолоченный экипаж королевы, завешенный тонкими шелковыми занавесками и более плотными синими полотняными шторами. Рядом ехали верхом те дамы и духовные лица, которые не захотели трястись в повозках. Эту центральную группу охраняла личная гвардия королевы, которой командовал старый опытный вояка Фальк д'Экс.

Позади двигались верхом слуги и тыльное охранение под командой Аллана де Феррера, молодого и молчаливого племянника королевы.

Мадлен знала, что их сопровождают также пешие дозорные, которые отправились в дорогу уже несколько дней назад, чтобы разведать окрестности и леса вдоль пути следования кортежа и удостовериться, что вокруг не рыщут мятежники или шайки разбойников. Потребовалась бы небольшая армия, чтобы справиться с такой охраной.

Мадлен ехала верхом. Глядя на процессию, двигавшуюся под развевающимися на ветру знаменами, на сверкающие под солнцем доспехи и копья, молодая женщина испытывала гордость от того, что все это организовал Эмери.

Мадлен пристально наблюдала за ним. Если он задумал недоброе, то проще всего было допустить какой-нибудь недосмотр, чтобы королева стала легкой добычей для Герварда. Хотя это было не так просто. Одо следил с пристрастием, да и Фальк заметил бы любые изъяны в охране королевы и тотчас же их исправил. Не смог бы Эмери и отдавать неверные приказы в момент нападения, потому что его роль была скорее административной, чем военной. В случае угрозы руководить боевыми действиями пришлось бы командирам отрядов. Задача Эмери состояла в том, чтобы предусмотреть и предотвратить любую опасность и доставить громоздкий кортеж в Йорк до рождения ребенка.

Мадлен посмотрела вперед, где Эмери скакал рядом с повозкой и о чем-то разговаривал с возницей. Подобно всем рыцарям он был в полном боевом облачении – в кольчуге до колен, кожаных сапогах, укрепленных металлическими пластинами, и коническом шлеме со щитком. Все это было надето поверх шерстяного и кожаного платья. В этот солнечный августовский день он, должно быть, изнемогал от жары. Тьерри гордо гарцевал рядом, неся щит Эмери на своем седле. Встретившись взглядом с Мадлен, юноша радостно помахал ей рукой.

В первую ночь они остановились в Роллстоне, неподалеку от Баддерсли. Мадлен ночевала с дамами королевы и понятия не имела, где провел ночь Эмери.

Она очень скучала по нему и металась всю ночь.

На следующий день, когда они двинулись в Хантингдон, Мадлен была измучена и раздражительна.

– Ну и ну, Мадлен! – поддразнила ее королева во время полуденного перерыва. – Такое скверное настроение всего после одной ночи без мужниных объятий? Горе нам, бедным женщинам, которые не виделись с мужьями месяц, а то и дольше.