Мадлен была рада снова увидеться с Джудит и Агатой, хотя последняя казалась печальной и подавленной. Джудит, напротив, была радостной и цветущей.

– Итак, – сказала пышная красавица, – ты вышла замуж за Эмери де Гайяра. Счастливая женщина! Я бы позавидовала тебе, если бы не устроилась так же или даже лучше.

– Тебе нравится твой жених?

Джудит мечтательно вздохнула и отвела Мадлен в сторону.

– Такое облегчение, что ты теперь здесь, – прошептала она. – Бедная Агата очень расстроена тем, что король никак не решит вопрос с ее обручением. А теперь, когда граф Мерсийский бежал и поднял восстание, она боится, что его могут казнить. Я и подумать не могла, что Эдвин способен на такое. Агата даже собиралась бежать, чтобы встретиться с графом и жить с ним без венчания.

– Это вызвало бы волнения в стране! – Мадлен с удивлением посмотрела на грустную девочку, всегда такую робкую и спокойную. – Это дорого обошлось бы Эдвину, если бы король в итоге не разрешил им обвенчаться.

– Ты имеешь в виду, что он бы отрезал ему яйца, – откровенно высказалась Джудит, заставив Мадлен покраснеть, – Господи, помилуй! – добавила Джудит. – Больше месяца замужем и все еще краснеет! Ты, кажется, так и осталась маленькой монахиней.

Мадлен вспомнила, как занималась любовью возле хлебного поля, и пожелала, чтобы люди умели контролировать свою способность краснеть.

– Когда состоится ваше венчание? – спросила она подругу.

Джудит с сожалением вздохнула:

– Когда родится мой новый кузен. Надеюсь, хотя бы к Рождеству. – Она понизила голос: – Я сгораю по нему, Мэд. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Мадлен кивнула. Она, конечно же, понимала.

– Возможно, Агата чувствует то же самое, – предположила она. – Ты должна бы ей сочувствовать.

Джудит приняла скорбный вид.

– Просто я считаю, что они с Эдвином мало напоминают трагических любовников, и непохоже, что она действительно вынашивает свой план. Колики в животе поубавили ей пылу. Она только что начала выходить из своей комнаты после приступа… – Джудит внезапно замолчала и сморщила лицо. – Какая же я язва! Она действительно была больна, потому что не появлялась почти неделю, только тетушка Матильда все время бегала к ней в комнату и совсем извелась от беспокойства. А эти постоянные стоны! Я предложила помочь, только они боялись, что это заразно. Если бы они попытались разлучить нас с Уолтофом, я бы ушла к нему, как бы больна ни была.

– Значит, вы оба отправляетесь на север? – спросила Мадлен, заинтригованная этим Уолтофом.

Ее поразило, как Джудит, всегда слишком поглощенная собственной неотразимостью, может так страдать по какому-то мужчине.

– Нет. Это наследственные земли Уолтофа, хотя он и лишен титула. Едва ли король доверит ему находиться в тех краях. Уолтофа там слишком любят. Мы должны отправиться в Уинчестер с огромной свитой и в сопровождении охраны. Агата тоже. – Джудит вздохнула. – Я рада, что мы с тобой сможем проводить время вместе.

Мадлен покорно выслушивала исступленные похвалы Уолтофу – его поразительной силе, уму, образованности, способности волновать кровь.

Она вообразила себе гиганта ангела и была поражена, когда ее наконец представили ему. Он был лишь слегка массивнее Эмери, но тем не менее обладал легендарной силой. Если он и был образован, то никак не обнаружил этого перед ней. Зато его способность волновать кровь она оценила в полной мере. Он был красив и грациозен в движениях, и было что-то в его глубоко посаженных янтарных глазах, что заставило даже ее самообладание дрогнуть. Джудит была просто в полуобморочном состоянии. Оставалось надеяться, что это его влияние уменьшится, когда их страсти будет позволено найти естественный выход.

Уолтоф сел рядом со своей невестой и взял ее за руку, словно это был самый обычный поступок для мужчины. Эмери никогда так не делал.

– Я рад познакомиться с наследницей Баддерсли, – сказал он Мадлен на превосходном французском.

Возможно, от того, что он так близко придвинулся к Джудит, у Мадлен испортилось настроение.

– А я очень рада познакомиться с человеком, который предположительно произошел от медведя, – съязвила она.

Он не обиделся, но загадочно улыбнулся:

– Я обрастаю шерстью при полной луне, леди Мадлен.

Он поднес к губам руку своей невесты и поцеловал кончик одного пальца. Мадлен видела, как Джудит тает.

– Уверен, что моя жена найдет это забавным. Она сможет меня расчесывать. Но не забывайте, – добавил он шутливо, поворачиваясь к Мадлен, – моя бабушка была не простая медведица, а медведица-фея.

Мадлен ожидала, что этот искушенный мужчина относится к своему мифическому происхождению как к причудливой фантастической чепухе, но это оказалось не так.

– Вы должны проявить сочувствие, леди Мадлен, – сказал он. – Не так давно вы сами были легендарной личностью. Обсуждение вашей судьбы и ставки на победителя были основным нашим развлечением.

– Вы выиграли или потеряли? – язвительно спросила Мадлен.

Он засмеялся:

– Я не играл. Однако я считал, что победит Эмери де Гайяр.

Это был тонкий комплимент, и Мадлен удержалась от колкого ответа. Как легко она впала в уныние при виде согласия, царившего между Джудит и Уолтофом! Она начала сочувствовать Агате. Не возник ли у девушки план побега больше из-за желания не видеть эту парочку, чем из-за стремления соединиться с Эдвином Мерсийским? Сама Мадлен, безусловно, хотела сбежать. Она извинилась и вышла.