Сейчас рядом с Василевским осталось всего пять человек. И еще пятеро в боевом охранении наверху, они еще ничего не знают о расколе и неизвестно, как поведут себя, когда узнают. Это все, что осталось от его отряда. За какие-то два часа блистательная утренняя победа обернулась тяжелейшим поражением. Как он рад был неожиданному появлению Александра! Знал бы, к чему оно приведет, так своими руками задушил… Тут же вспомнился новый дружок Селиванова, опереточный есаул-краснобай. С какой жестокой радостью увидел бы Андрей Василевский трупы трех этих людей: Селиванова, Синицына и Хаттерфорд! И ведь подумать только, они были в полной его власти, а он так позорно лопухнулся… Нет, далеко ему еще до барона Унгерна.

– Командир! – послышался из темноты чей-то взвинченный, на грани срыва в истерику голос. – А ведь Сашка Селиванов не блефовал! Мы же, того и гляди, взорвемся! Надо сматываться, пока живые… Если все это хозяйство сдетонирует, от нас даже следов не останется.

Василевский и сам неизвестно почему сразу же поверил словам Селиванова про мины с таймерами. Но не умел Андрей Федорович отступать! Нет, лучше пойти на смертельный риск, сыграть с судьбой в «русскую рулетку». Признать себя побежденным? Ни-ко-гда! Спецназ не сдается! Рука Андрея Федоровича с такой силой стиснула рукоятку «штайра», что заломило пальцы, а кисть свела короткая злая судорога.

– Отставить! – яростно рявкнул Василевский. – Я немедленно расстреляю любого паникера. А ну, быстро разыщите две переносные лампы с автономными источниками питания!

В его словах прозвучала такая абсолютная готовность убивать, чувствовалась настолько непреклонная воля, что боевики подчинились. Через несколько минут аккумуляторные фонари были найдены. По стенам пещеры заметались изломанные тени.

Самым скверным было то, что хитрый Селиванов заложил не одну, а две мины в разных местах. Приходилось делить оставшиеся микроскопические силы на две группы, и только с одной из них мог остаться Андрей Василевский – ну не разорваться же! Значит, вторая группа останется без его командирского пригляда, а это очень плохо: люди напуганы и деморализованы, и только он, командир, своим присутствием удерживает их от пароксизма животного ужаса.

– Вы двое пойдете со мной, – коротко распорядился Андрей. – Наша задача – быстро найти мину, которую он оставил в ящиках на берегу. А вы проверяете ящики в штабеле. Когда найдете мину, не пытайтесь отключить таймер, просто отбросьте ее подальше. Если вам повезет первым, немедленно присоединяйтесь к нам. Что вы трясетесь?! Вспомните, наконец, что вы мужчины, а не сопливое пацанье! Нам всем не впервой смерти в лицо смотреть, и вы давали мне клятву верности… А еще помните: ваша доля денег останется у меня. Она увеличилась за счет дезертиров. Когда мы закончим операцию, вы получите ее. За дело, парни! Ищите мину!

Снова просчитался Андрей Федорович! Клятва там, не клятва, а умирать настолько по-дурацки боевики не хотели. Эти люди ни в коем случае не были трусами. Но ведь одно дело – в открытую сражаться с врагом, пусть даже он сильнее, быть в состоянии защищаться с оружием в руках, чувствуя плечо товарища, и совсем другое – вот так остаться с костлявой один на один, когда и врага-то конкретного нет. Только ожидаешь с предсмертным томлением, что вот сейчас, через секунду, ахнет вспышка ослепительного пламени, а потом уже ничего не будет. И, в полном смысле слова, костей от них не соберут. Нет азарта боя, который спасает, заставляет забывать о том, что тебя могут убить. Только гнетущая подземная тишина, которую так и хочется назвать могильной. Только струйки пота, текущие по спине. Только руки трясутся все сильнее и сильнее… Какие уж тут клятвы верности!

Так что не прошло и пяти минут с того момента, как Василевский с двумя своими бойцами скрылись в жерле скального коридора, ведущего к подземной речке, а в большом пещерном зале уже не осталось ни одного человека. Деньги? Да пропади они пропадом – к чему покойнику деньги? Нет, пришла пора спасать свои жизни, и делать это лучше поодиночке.

Три человека вышли на берег подземной речки, свет аккумуляторного фонаря выхватил из темноты беспорядочное нагромождение ящиков зеленой защитной окраски. Их было много, не меньше тридцати штук, и в который из них Селиванов подбросил свой подарок? А рядом с ящиками, головами к урезу воды, лежали тела двух застреленных Василевским бойцов. Двое живых, приведенных Андреем в это жуткое место, в безмолвном ужасе покосились на трупы, затем на своего командира. В голове у каждого мелькнула мысль, что и его ведь так… В любой момент.

– Приступаем! – скомандовал Василевский. – Подавай мне ящики с того края.

Теперь фонарей стало два, один уже принесли сюда раньше, когда готовились спускать пластиковые мины в воду, так что света хватало. Василевский одним яростным движением взламывал крышку за крышкой, но время шло, а проклятая мина с таймером все никак не давалась в руки. Андрей Федорович настолько погрузился в поиск, что ему не пришла в голову простейшая мысль: высыпать содержимое уже проверенных ящиков прямо в воду! Страшно представить, что произошло бы, додумайся Василевский до такого простого и очевидного решения. Тогда все усилия Александра Селиванова пропали бы даром… Но, на счастье, Василевский тоже не из железа был сделан, и обычная острота его ума была притуплена предельным нервным напряжением последних часов. Только одна мысль билась сейчас в его измученных мозгах, – успеть! Найти и обезвредить!

Вдруг Василевский почувствовал сбой в ритме подачи ящиков. В чем дело?! Он поднял взгляд, и увидел, что их осталось только двое. Один из боевиков оказался решительнее своего напарника: воспользовавшись тем, что грозный командир отвлекся, он затерялся в темноте. Уже, небось, драпает со всех ног!

На Василевского нахлынула волна тяжелой, удушливой ярости.

– А ты?! – сдавленным голосом сказал он, глядя налитыми кровью глазами в глаза единственного оставшегося с ним бойца. – Тоже хочешь бросить меня, удрать, как последний трус и негодяй?!