— Не думаю, что это хорошая мысль. По крайней мере, сейчас. Мне надо вам кое-что объяснить.

Последовала небольшая пауза, после чего снова послышался голос с мягким ирландским акцентом:

— Говорите. Я слушаю.

Билли глубоко вздохнул, закрыл глаза и произнес:

— Я хочу, чтобы вы поняли, что я не имею никакого отношения к происшедшему с Джимми Морганом. Симпсон действительно обращался ко мне с просьбой о помощи, но я отказал ему. Я не занимаюсь такими вещами.

— Можете не сомневаться, мистер Эванс, — после паузы произнес голос, — если бы я думал иначе, мы давно бы уже встретились. Не забывайте, мы знаем, где вы живете.

— Я уже понял, — ответил Билли, подходя к окну и с трудом сдерживая радость от того, что находится еще в относительной безопасности.

— Очень хорошо, — ответил голос. Последовала еще небольшая пауза, и потом он зазвучал тише и гораздо более угрожающе. — А теперь скажите, где мы можем найти Симпсона. Я не люблю долго ждать, мистер Эванс, и мне бы не хотелось применять какое бы то ни было… насилие, чтобы получить то, что мне нужно.

Билли только открыл рот, как увидел, что на стоянку въезжает голубой «форд-эскорт», профиль водителя которого был отчетливо виден через боковое стекло. Он еще раз глубоко вздохнул и отошел от окна.

— Перезвоните мне через час, и я вам дам адрес.

Суббота, 4 ноября 2000 года, 18.00

Сбежав по крутой бетонной лестнице в выставочный зал. Билли отпер боковую дверь, вышел под проливной дождь и увидел, что Симпсон по—прежнему сидит в машине и роется в сумке.

— Паспорт, — прокричал он через стекло. — Я оставил паспорт у себя в квартире.

Билли покачал головой и сделал знак, чтобы он опустил стекло.

— Заезжай сзади. Там больше места, — пояснил он, когда тот выполнил его указание.

Симпсон кивнул и завел машину, а Билли бросился бегом обратно, чтобы не вымокнуть окончательно. А еще через несколько минут они уже стяли рядом, стряхивая с себя капли дождя на пол выставочного зала. Симпсон, с его возбужденным видом и двумя маленькими сумочками, аккуратно поставленными у двери, больше всего напоминал ребенка, собирающегося на школьную экскурсию.

Билли посмотрел на него и слабо улыбнулся. У него снова засосало под ложечкой.

— У тебя все в порядке?

— Да, — ответил тот. — Даже не знаю, что теперь делать. Я так перепугался. Ты — святой человек, Билли. Ты спас мне жизнь, старик, честное слово.

— Да брось ты, — отмахнулся Билли. — Любой бы на моем месте поступил так же.

— Да, конечно, — Симпсон помолчал, а потом испуганно спросил. — Ну так что теперь?

—Ах да… я достал тебе билеты до Кипра, — откликнулся Билли. — На пару недель. С тобой там будет все в порядке, пока вся эта история не утихнет. И тогда спокойно вернешься обратно.

— Ты уверен? — встревоженно осведомился Симпсон. — Я вообще-то собирался уйти с работы. Переехать на север. Начать все с начала.

Билли пожал плечами.

— Дело твое, старик. А что ты там говорил о своем паспорте?

— Черт. Да. Я его оставил у себя дома. Когда уезжал в Вотфорд, я не думал, что он мне может понадобиться. Надо будет заехать за ним, а то мне никуда не удастся улететь. Из какого аэропорта вылетает мой самолет?

Билли посмотрел на него и нахмурился.

— Что?

— Из какого аэропорта? Потому что, если из Хитроу или Льютона, я могу заехать за ним по дороге. А если из Гатвика или Стенстеда, то мне придется делать крюк.

— А, — откликнулся Билли, наконец сообразив, о чем он говорит. Да, из Льютона. Льютон. Не волнуйся. Я тебя подброшу. А свою машину можешь оставить здесь. Здесь будет сохраннее. Кстати, у тебя ключи при себе? Если мне понадобится ее переставить.

— Конечно, — с готовностью откликнулся Симпсон, достал из кармана ключи и кинул их Билли. — Можешь и в аэропорт на ней ехать. Сэкономишь деньги на бензине.

Билли уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут сверху раздался звонок его мобильника, эхом отразившийся в пустом здании. Сердце его подскочило к самому горлу, и он посмотрел на часы. Час еще не прошел. Значит, это были не они.

Он двинулся к лестнице и взбежал наверх. Когда он добрался до своего кабинета, дыхание вылетало из его груди короткими резкими толчками, и не потому, что он был в плохой физической форме, а потому, что внутри у него все настолько сжалось, что он вообще едва мог дышать.