– Естественно.

– Уверен, что он храбро сражался.

Элен тоже была в этом уверена. Хотя Дюран, казалось, не ставил перед собой высоких целей в жизни и стремился только получать удовольствия, выжимая для этого средства из своей плантации сахарного тростника, однако едва ли можно было отказать ему в мужестве и храбрости.

– Да, – прикрыв глаза, слабым голосом ответила Элен.

Мужчина, сидевший рядом с ней, потянулся за своим бокалом бренди и рукавом нечаянно дотронулся до ее руки. Элен резко отодвинулась от него. А мгновение спустя удивилась своему порыву – когда они ехали в его экипаже, она сидела гораздо ближе к нему, чем теперь. «Почему же я так среагировала на его прикосновение?» – подумала Элен.

Элен постаралась переключить свои мысли на укрытие, в котором они оказались.

– Что же это за сооружение, как вы думаете? – спросила она. – Нет ли в нем туннеля?

– Думаю, что туннель собирались прорубить от этого подвала сквозь скалу до самого пляжа. Но когда на остров вернулись французы, Фавье прекратил работы, испугавшись.

– Кстати, о Фавье. Насколько я наслышана о Дессалине, его мало беспокоят мулаты, он стремится изгнать с острова только белых. Так почему его должны пожалеть, как говорит сам Фавье, если начнется массовая резня?

– Думаю, из-за взяток, которые Фавье щедро раздает. Хочется надеяться, что он все же не решится выдать двоих белых на радость Дессалину ради спасения своей желтой шкуры.

– Выдать нас? И это... возможно? – В голосе Элен от ужаса послышалась хрипота.

– Очень даже возможно, если его как следует припрут к стенке. Единственное, что его заставит подумать об этом дважды, так это боязнь, что я дотянусь до его горла раньше, чем Дессалин дотянется до меня, – заключил Райан.

– Значит, вы думаете, что его страх обеспечит нам безопасность?

– Иногда страх человека становится более надежной гарантией, чем его добрые побуждения и намерения.

– Замечательно! – произнесла она с язвительной ноткой в голосе.

Райан рассмеялся и отпил еще один добрый глоток бренди. Может, ему стоило промолчать и не признаваться ей в том, что он не доверяет Фавье? Но ему хотелось предупредить ее на тот случай, если им вдруг придется действовать очень быстро.

– Мне кажется, вы хорошо знаете этого человека, – продолжала она. – По всему видно, он ваш давний партнер.

– Да, я знаком с ним давно.

– До нас иногда доходили слухи о его занятиях. И если вы мне позволите... и о ваших.

– Я польщен.

– Гордиться нечем. Слухи о вас были отнюдь не лестными...

Наступила непродолжительная пауза, после которой Райан сказал:

– Насколько я понимаю, у вас нет особого расположения к таким морским торговцам, как я.

– Да, пожалуй... Вы называете себя капером. Скажите, а под чьим флагом вы плаваете?

– Мое судно, как и большинство занятых в этом бизнесе судов, зарегистрировано в Картахене, – ровным голосом пояснил Райан. – И у меня имеются каперские свидетельства как от Англии, так и от Франции, поскольку эти государства находятся в состоянии войны.

– Значит, вы сделали свои капиталы, нападая на испанские и французские суда под английским флагом, а на британские – под французским, тогда как сами живете в испанской колонии? Вы насмехаетесь над Фавье, но, насколько я могу видеть, сами ненамного лучше его!

– Откуда вы взяли, что я нападал на испанские суда? – мягко проговорил Райан.

– А разве об этом никто не знает? Они же богаты, эти испанцы, и к тому же так вызывающе ведут себя на своих огромных и неповоротливых судах, что становятся легкой добычей любого пирата.

– Капера, а не пирата. Между нами имеется некоторая разница, – поправил ее Райан.

– Только не говорите, что каждый раз вы соблюдаете условия состояния войны и заключенные перемирия, чтобы предъявлять соответствующие каперские свидетельства, если подворачивается приличная добыча, которой можно воспользоваться?

– А не приходило ли вам в голову, что грабить суда моего доброго короля Карлоса – опаснейшее предприятие, не говоря уже о том, что и глупое, поскольку я живу под его короной?

– Понимаю. Но в таком случае, отказываясь от грабежей испанских судов, вы проявляете больше страха, чем лояльности. – Элен с легкостью бросала ему в лицо обидные слова.

«И это после того, что я для нее сделал?.. Да как она смеет!..» Райан постарался заглушить свой гнев.

– Вы не имеете представления об этих делах! – возмущенно крикнул он.

– Я знаю только то, что вы француз, который грабит своих соотечественников.

– Я не француз.

– Но ваша речь... – начала было Элен.