— Именно этого, несомненно, желал мой отец. Примерно лет десять назад я поднял мятеж возле Кенсингтонгейт.

— Мятеж? — удивилась она.

— А вы не знали? Об этом писали все газеты.

— Не помню, — произнесла она.

— Наверное, у вас голова была не тем занята. Вы разбивали сердца.

День выдался серый и унылый. Казалось, ему не будет конца. Алистер пребывал в мрачном настроении. Как всегда.

Потом в комнату вбежала она, и ему показалось, что сердце его от радости вырвется из груди.

Глупое сердце. Она разобьет его и забудет об этом так же быстро, как забыла обо всех остальных. И поделом ему. Надо было запереть свое сердце на замок и сосредоточиться на деле. Но где найти силы, чтобы устоять против нее, подавить радость, которую он почувствовал, когда она вошла в комнату?

Она наклонилась к нему и прошептала:

— Умоляю, не слишком доверяйте тому, что говорит отец о моем пребывании в Лондоне. Не знаю, почему вдруг ему пришло в голову, что я роковая женщина. Возможно, он перепутал меня с моей тетушкой Клотильдой. Она была известной красавицей. Да и сейчас еще хороша. У нее отбою не было от мужчин.

— Может, это семейная черта? — шепнул Алистер в ответ. Она с удивлением взглянула на него и покраснела.

— Вы что, флиртовать со мной вздумали?

Ах, если бы все было так просто и невинно. Но игра, которую он затеял, была значительно опаснее флирта.

— А вы возражаете? — спросил он.

— Нет. — Она нахмурилась. — Не сомневаюсь, что вас это забавляет больше, чем финиковые пальмы. Но у меня давно не было практики, и… — Она умолкла и окинула взглядом комнату. — А где отец? Где Кру?

Алистер тоже огляделся. Никого, кроме них, не было.

— Нас, похоже, бросили на произвол судьбы, — тихо произнес он. — Что же, воспользуйтесь случаем.

— В каком смысле?

— Я беспомощен, прикован к креслу. Не в состоянии перенести вес своего тела на левую ногу. Словом, я целиком в вашей власти. Разбейте мне сердце, прошу вас. Разбейте — и дело с концом.

— Вы бредите, — промолвила она. — Наверное, отец рассказал вам о камфорных деревьях? Надо предупредить миссис Энтуисл, чтобы она не позволяла…

— Ладно. Если вы позволите мне покинуть кресло… — Алистер стал подниматься.

Она вскочила, уперлась рукой ему в грудь, стараясь снова усадить в кресло.

Он взглянул на нее. Она словно замерла, не сводя глаз с его лица. Потом коснулась ладонью его щеки.

Это прикосновение подействовало на Алистера, как вспышка молнии.

Он забыл о границах, которые джентльмен не вправе перейти, и прижался губами к ее теплой руке.

У него участилось дыхание. С тех пор как она в предрассветный час покинула комнату, все его мысли были о ней.

И теперь, прикасаясь губами к ее ладони, он буквально упивался ее ароматом. Рука ее дрожала, но она не убрала ее, а когда он поцеловал ее запястье, то почувствовал, что пульс ее бьется также учащенно, как и его сердце.

Рука на его щеке сжалась в кулачок, и он поцеловал костяшки пальцев.

В этот момент послышалось тихое покашливание.

Подавив желание выругаться, Алистер повернулся к слуге и сказал:

— А-а, вот и ты, Кру. А я-то думаю, куда это ты запропастился.

— Прошу прощения, сэр, — сказал слуга. — Поскольку здесь оставался мистер Олдридж, я подумал, что мое присутствие не требуется, и отправился заниматься своими делами.

— Насколько я понимаю, во всем виноваты финиковые пальмы, — невозмутимо заметила мисс Олдридж. — Из-за них я довольно часто оказывалась в самых отдаленных уголках дома. Когда возникает эта тема, самое разумное — бежать куда глаза глядят. Я преклоняюсь перед твоей сообразительностью, Кру. — Она взглянула на Алистера. — Наверное, мне также следует предупредить вас относительно камфорного дерева с Суматры. Отец недавно прочел посвященную этой теме статью в «Эйшиэтик джорнел».

— Не уверен, что знаю, что такое камфорное дерево, — произнес Алистер.

— Прошу вас, не просите отца просветить вас на сей счет, — проговорила она.

— Не беспокойтесь, я не стану этого делать, — успокоил ее Алистер. — У вашего отца монотонный голос, а ботаническая проза навевает ужасную скуку. Я засну, не успев ничего узнать. Вы только взгляните, что он принес, и поймете, почему я предпочел обсуждать с ним проблемы финиковых пальм.

Миссис Олдридж взглянула на стол, где лежал толстый том «Элементарных принципов ботаники» Де Кандолля.

— Но как бы то ни было, мне нравится беседовать с вашим отцом, — совершенно искренне признался Алистер.