— Думаю, что я лучше сразу уложу тебя в постель. Ты мало отдыхаешь в последнее время. Элоиза сказала, что ты просыпаешься с криком…

— Я не кричу, а плохие сны бывают у всех, — возразила Лейла. — Во всем виновата эта проклятая тайна. Я рада, что все наши подозреваемые на свободе, но убийца Фрэнсиса теперь превратился в безликого монстра. Мне нужно лицо настоящего человека, а у нас его нет.

Исмал понимал, что Лейла намеренно избегает разговоров о своих снах, но не стал настаивать. Он подозревал, что она предпочла бы умереть, но не признаваться, что напугана. Лейла не хотела давать ему повода исключить ее из расследования, несмотря на то что они пока ничего не добились.

После прихода Лэнгфорда Исмал и Лейла снова и снова изучали список знакомых Боумонта, но никто из них не вызвал серьезного интереса. Они ездили на одно, а то и на несколько светских мероприятий за вечер, расспрашивали знакомых и слушали до умопомрачения их болтовню. Потом возвращались домой и обсуждали, но не приходили к какому-либо выводу.

Исмал уже начинал думать, не теряют ли они напрасно время, но все же он не был еще готов отказаться от этого дела. Сознание того, что кто-то может его перехитрить, было невыносимо. Еще ни разу в карьере Исмала жертве не удавалось так долго водить его за нос. Во всяком случае, он был уверен, что проблема не в том, что противник слишком умен.

Просто с самого начала мозг Исмала работал не так хладнокровно, как обычно, и он знал почему: причина была в Лейле. Пока их отношения не определятся окончательно, он не сможет в полную силу заниматься этим или каким-либо другим делом.

Исмал видел, как взгляд ее карих глаз скользит от одного гостя к другому.

— Просто не верится, что моя интуиция ничего мне не подсказывает. Здесь почти весь бомонд, а ни одно лицо не вызывает каких-либо эмоций.

Лейла обернулась к Исмалу:

— Я даже думаю, не ограничились ли мы той пятеркой, потому что чувствовали, что они каким-то образом не причастны? Ты не находишь странным, что мы так упорствовали, хотя в каждом случае наталкивались на явные несоответствия: то выбор времени, то характер, то средства?

— Если будешь все время об этом думать, у тебя разболится голова, — предупредил Исмал. — Расслабься. Сегодня радостное событие — празднуется помолвка. Дэвид и Летиция Вудни замечательно подходят друг другу, и я уверен, что их счастье будет долгим. Мисс Вудли ценит Эйвори за его замечательные качества, а он ее — за стойкость. Но ты, кажется, поняла это в тот самый миг, когда я сказал тебе, что Дэвид в нее влюблен. Наградой Исмалу была ее улыбка.

— Иначе я не стала бы запугивать бедняжку Фиону.

Как раз в этот момент «бедняжка Фиона» отделилась от толпы своих поклонников и направилась в сторону Лейлы и Исмала.

— Думаю, что не менее полудюжины сердец упали на пол и разбились вдребезги, когда вы ушли, — пошутил Исмал.

— Они быстро оправятся, — небрежно бросила Фиона. — Как только мои кавалеры заметили, что Лейла недоступна, они переключились на меня. А через несколько минут прицепятся еще к кому-нибудь, вот увидите.

— Но не лорд Селлоуби, — заметил Исмал. — Он похож на человека, который определился.

— Вы очень наблюдательны, Эсмонд, — проследила за его взглядом Лейла.

— Не будьте таким занудой, — заявила Фиона. — Селлоуби неисправимый болтун и к тому же убежденный холостяк. Я знаю его с незапамятных времен, чуть ли не с пеленок. Он мог бы быть еще одним из моих братьев.

Исмал бросил на Лейлу заговорщический взгляд:

— Мадам, вы уже очень давно никого не сватали. Вы же не хотите, чтобы ваши умения покрылись ржавчиной из-за недостатка практики?

— Нет, разумеется.

— Лейла, ты не станешь… — запротестовала Фиона.

— Стану. Я должна что-то для тебя сделать.

Лейле достаточно было поймать взгляд Селлоуби, и она тут же подняла веер и поманила лорда к себе.

Исмал невольно вспомнил вечер в Париже, когда его поманила леди Кэррол, и не удивился, что Селлоуби так же быстро отреагировал на жест Лейлы. Судя по напряженному взгляду ее темных глаз, этот человек знал, чего хочет. Похоже, дни свободы леди Кэррол тоже были сочтены.

— Простите, что беспокою вас, — сказала Лейла, — но я рассказывала Эсмонду о том, с какой скоростью вы пересекли Средиземное море. Ваш подвиг мне описал Лаклифф, и я припоминаю, что скорость была просто фантастической, но я не помню точно, за сколько дней вам удалось это сделать?

— Господи, этой истории уже сто лет, — буркнула Фиона.

— На самом деле… десять лет, — сказал Селлоуби. — Одно из безрассудств моей юности. Мы плыли месяц… или недель шесть. Честно говоря, все, что я помню, так это, что я обогнал Лаклиффа всего на какие-то доли секунды и что в Лондоне тогда стоял жуткий холод.