Когда она спустя две минуты выставляла на стол сок, Ваххит задержал ее руку, незаметно ухватив за пальцы.

— Кто этот человек за соседним столом? — повторил свой вопрос чеченец, возвращаясь к той теме разговора, которая была затронута до того, как он сделал свой заказ.

Официантка сделала едва заметное движение головой в сторону Гребельника. Убедившись, что она не может быть услышана, тихо произнесла его имя:

— Это Антон Олегович Гребельник, наш постоянный клиент…

— Часто здесь бывает? — перебил ее чеченец.

— Я не знаю, — девушка пожала плечами. — Последнее время обедает у нас постоянно. Приблизительно в это же время…

— Дай свой телефон, а, красавица? Может, поужинаем вместе? — спросил Ваххит.

Но официантка отказалась выполнить последнюю просьбу незнакомца.

— Что-то еще закажете? — спросила она, показывая всем своим видом, что на чаевые, оставленные Ваххитом, больше он не получит никакой информации.

— Нет, — бросил кавказец.

Когда официантка ушла, Ваххит съел несколько ложек салата и выпил томатный сок. Затем встал и пошел к выходу. К вину он даже не притронулся.

Лесная зона на окраине Екатеринбурга

— Ты не замерзла? — Ромашов нырнул в салон «Нивы» и занял привычное место за рулем. — Может, на сегодня достаточно?

Он взглянул на часы. Половина девятого. Сибагатурина пожала плечами.

— Как скажете, Иван Викторович, — ответила она. — Но я не замерзла. Честное слово.

Согласно намеченному сыщиком плану, основанному на ловле на живца, он сам и Гульнара дежурили в лесной полосе уже третий раз. По одной и той же схеме. Торт, шампанское, имитация влюбленной парочки, забравшейся в укромный уголок подальше от людских глаз. Менялось только месторасположение. И то незначительно. Радиус относительно первых двух совершенных убийств оставался неизменным. Но никто пока не клевал. И в лесной зоне не происходили новые убийства. Либо преступники успокоились, посчитав свою задачу выполненной, либо временно легли на дно.

Ромашов заметно нервничал. Все прочие версии, которые он попутно разрабатывал в рабочее время, планомерно отпадали. Впрочем, как того и следовало ожидать. Все, кроме одной. Убийства в лесопосадках были совершены на почве религиозных радикальных верований. А на этот счет следствие не пополнялось никакими новыми зацепками.

— Я просто устал, — откровенно признался следователь. — Устал ждать. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. И мы топчемся на месте.

Он сунул в рот подушечку жвачки и принялся работать челюстями с таким остервенением, словно собирался измельчить резинку на отдельные атомы. Сибагатурина ничего не ответила. Ромашов не нуждался в диалоге, и она это прекрасно понимала. Он просто озвучил мысли вслух.

Гульнара взяла с колен коробку с недоеденным тортом и, развернувшись, положила ее на заднее сиденье. Откупоренная бутылка шампанского, из которой девушка сделала один-единственный глоток, сиротливо стояла на приборной панели и частично заслоняла собой вид на уходящую в глубину леса тропинку.

— Может, вы хотите еще кусочек, Иван Викторович? — участливо обратилась к свому напарнику Сибагатурина, но тот только отрицательно помотал головой. — Вы хоть обедали сегодня?

— Не помню.

— Значит, не обедали, — многозначительным тоном констатировала девушка. — Не обедали, не ужинали… Право, нельзя же так изводить себя, Иван Викторович. Мы все служим одному делу, но…

— Ненавижу подонков! — Ромашов стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Ненавижу всю эту мразь, благодаря которой мне ежедневно приходится разгребать эти авгиевы конюшни. Я и работать-то в прокуратуру пошел только потому, что наивно полагал своими стараниями улучшить мир. Думал, все всё делают неправильно, а если за дело взяться самому, можно кардинально изменить ситуацию… Я понял свою ошибку уже через год работы, но остановиться не мог. Затягивает! У тебя так же получилось?

— Не совсем…

Ромашову сейчас не нужна была исповедь собеседницы, а потому Сибагатурина и не стремилась откровенничать. Она очень тонко чувствовала настрой следователя. В рот Ромашову отправилась еще одна подушечка жевательной резинки. Мрак полностью окутал окрестности лесной зоны. Сыщик наклонился вперед и включил фары. Затем рука коснулась торчащего в замке зажигания ключа.

— На сегодня хватит, — решительно произнес он. — Поехали по домам. Я завезу тебя, а сам… Мне нужно еще раз обмозговать ситуацию. Возможно, что идея с засадой была не слишком удачной, и нам следует…

Гульнара не дала ему возможности договорить начатую фразу. Ее рука быстро накрыла кисть Ромашова и сжала. Сыщик поднял глаза. Взгляд девушки был прикован к зеркалу заднего вида.

— Кажется, у нас гости, Иван Викторович.

— Что?

Он тоже посмотрел в зеркало и мгновенно заметил две неторопливо двигавшиеся меж деревьев фигуры. Мужские. Один из мужчин двигался чуть впереди, держа руки в карманах темно-синей спортивной олимпийки. Его шаг был более уверенным и решительным, чем у его спутника, следовавшего позади. Тот перемещался по лесу крадучись и беспрерывно оглядываясь по сторонам. У Ромашова заколотилось сердце. Что-то подсказывало ему, что это именно те люди, которых они так долго ожидали. Правда, определить в темноте национальность двух появившихся в пределах видимости мужчин он не мог. Нужно дать им время приблизиться. И позволить начать действовать…