Его челюсти клацнули в нескольких сантиметрах от кадыка Гарибальди, но конский секач настиг свирепого пса в полете, распоров ему брюхо от головы до хвоста. В этом бою человек оказался сильнее. Но рана, нанесенная питом, была слишком серьезна, чтобы Гарибальди мог рассчитывать на дальнейшее участие в состязаниях – его рука была изуродована до крайности, и вряд ли ему удалось бы восстановить ее дееспособность даже по истечении нескольких месяцев.

Публика проводила своего любимца аплодисментами. Из клетки он вышел самостоятельно, однако вскоре потерял сознание и был унесен монахами к врачевателям, располагавшимся в храмовом помещении. О герое арены тут же забыли, поскольку на стартовую позицию вышел очередной гладиатор – Слоновий Бивень, вооруженный коротким мечом и соломенным щитом; по условиям второго тура допускалась индивидуальная экипировка, и танзаниец, естественно, воспользовался этим, предпочтя шаолинскому оружию свое, родное, африканское. Скорость броуновского движения букмекеров возросла втрое: ставки стали стремительно расти, как только стало известно, что драться Слоновий Бивень будет с гималайским медведем.

Это был страшный поединок. Ударом лапы голодный зверь повалил негра на землю, а затем, обрушившись на него всей своей массой, смял его в лепешку. Слоновий Бивень был повержен в считаные секунды. Он никогда не встречался с медведем – в Африке нет медведей; он не знал, что короткий меч или трезубец не заменит ту же рогатину, с которой исстари на Руси ходили поднимать Топтыгина из берлоги.

Собравшегося было потрапезничать зверя уложили выстрелом – доза снотворного умиротворила его, и он уснул. Медвежью тушу кое-как отволокли за пределы клетки. Танзанийца, точнее, то, что от него осталось, завернули в плащ и унесли.

Потрясенный увиденным, один из участников боев, посеянный под номером четырнадцать, отказался от своего выступления. Кажется, это был француз. Оживленно жестикулируя и издавая какие-то полуистерические, возмущенные вопли, он покинул колизей. Его никто не удерживал: принцип добровольности соблюдался здесь неукоснительно.

Главный судья, будто в ответ на этот демарш, объявил, что призовой фонд состязаний по решению их организаторов и спонсоров удваивается. Это означало, что дела у Богуславского и Ко идут весьма и весьма неплохо. Вероятно, это заявление сыграло свою роль – примеру француза не последовал больше никто.

– Ты узнал ее? – спросил Игнатий.

– Да, я ее узнал. Но где же главный виновник торжества?

– Я его тоже не вижу.

– Придется дождаться финала.

– И развязки, – кивнул я.

Операция «Иравади», по-видимому, вступала в свою завершающую стадию: согласно полученным инструкциям мы должны были сообщить нашему связному о Миледи незамедлительно. Илия в свою очередь был обязан проинформировать об этом своего человека в Рангуне, после чего не исключалась возможность подключения к операции сил местной полиции и Интерпола. Однако в скорую поимку международных преступников, коими являлись фигуранты нашего дела, никто из нас не верил, потому что связь Миледи с Богуславским еще нужно было доказать, иначе задерживать последнего по бирманским законам было не за что – среди организаторов зрелищ, повлекших за собой гибель и увечье людей, он замечен не был, да и местонахождение его оставалось пока неизвестным. Формально Богуславский оставался законопослушным гражданином иностранного государства, фактическими же преступниками представали в глазах Фемиды сая и его ученики. Но нас, конечно, интересовали не они.

В перерыве между схватками к нам подошла Даша; ей доставляло удовольствие позировать передо мной в столь откровенном наряде, и она не преминула воспользоваться случаем еще раз продемонстрировать свои восхитительные формы.

– Как ты думаешь, мне идет бикини? – чуть смущенно спросила меня она.

– У тебя красивая грудь, – сказал я, отвечая на ее завуалированный вопрос. Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла.

– А тобой, между прочим, интересовалась одна богатая дама, – понизив голос, проговорила Даша и недобро зыркнула глазами в сторону VIP-ложи.

– Та, что была с нами на теплоходе?

– Как ты догадался?

– Я ее узнал. Ее трудно не узнать.

– Мне передали, чтобы я тебе передала, что она тебя ждет. Прямо сейчас.

– Не волнуйся, – успокоил я ее, – оргий не будет. Праздник плодородия еще не наступил.

Я поцеловал Дашу и поднялся в сектор для особо важных персон. В своей куртке с символикой РХБЗ и широких, удобных для рукопашного боя штанах я выглядел довольно непритязательно – как шкипер на балу русалок; меня окружали изысканно одетые (или раздетые, в зависимости от фасона платья) женщины и облаченные в строгие костюмы боссы всевозможных мафий, дельцы наркобизнеса и торговцы оружием, воротилы порноиндустрии и просто богатые дегенераты, жаждущие острых ощущений. Они разглядывали меня с любопытством и некоторой долей настороженного презрения, не совсем понимая, что мне могло понадобиться на их рафинированной трибуне. Охрана, тормознувшая меня на входе, повинуясь жесту Миледи, тут же расступилась передо мной.

– Садись, рассказывай, – вместо приветствия произнесла она, когда я поздоровался с ней.

Сопровождавшего ее кавалера как ветром сдуло, и я ничтоже сумняшеся занял освободившееся кресло.

– На тонущем корабле нет безопасных мест, – ответил я ее же фразой.

– Я пыталась предупредить тебя о том, что грозит всем нам. Но ты, кажется, не понял моего намека.

– Ты улетела на ветролете, бросив меня на произвол судьбы. Вот и весь твой намек, – бесстрастно проговорил я. – А корабль через час пошел ко дну.

– И ты продолжаешь ее испытывать. Свою судьбу, – с горькой усмешкой произнесла она. – Зачем ты взял чужую фамилию, зачем скрываешься под чужим паспортом?

– Я не нуждаюсь в саморекламе. Мне нужны деньги.

Я невольно покосился на ее белую, тюлево-прозрачную тогу, больше напоминавшую пеньюар новобрачной, и отвел взгляд в сторону. Пятнадцать лет назад мне страстно хотелось целовать эти колени, и я безумствовал, когда их целовали другие. С тех пор даруемый ею рай, этот проходной двор, посетило немало Адамов, и каждый познал через нее древнего змия, впервые соблазнившего ее и частичку меня самого. Сколько же нас было – батальон? Полк? Дивизия?