Но в будущем году все очаровательные птички должны были подняться в воздух и со всех концов света вновь слететься в свое гнездо – они собрались приехать на праздник в Вилье-Котре. Баронесса Каппель пригласила и меня приехать на будущий год в Вилье-Элон, уверив, что в семейном гнезде всегда найдется местечко и для меня. Мы простились. Встреча с Каролиной, беседа с ней отвлекли меня от размолвки с возлюбленной. Я еще погулял немного и вернулся на лужок под деревьями, где танцевали.

Там я вновь увидел Адольфа – без баронессы он чувствовал себя очень одиноким. Я заметил его в тот миг, в какой он заметил меня, и мы разом двинулись навстречу друг другу. Я забыл набросать портрет Адольфа, который стал мне другом тогда, в 1819 году, и остался им по сей день.

Тогда он был высоким сухощавым брюнетом, стриженным «под ежик», с выразительными глазами, тонким, резко очерченным носом и великолепными белоснежными зубами. Он отличался аристократической небрежностью манер, а одет был по моде немецких студентов: серый сюртук, светло-синие панталоны, клеенчатая каскетка и верблюжий жилет.

Остановившись возле меня, он убрал в карман блокнот и карандаш.

– Неужели вы пришли сюда, чтобы делать зарисовки? – спросил я.

– Нет, я пишу стихи, – ответил он.

Я взглянул на него с изумлением, мне никогда не приходила в голову мысль попробовать писать стихи.

– Стихи? – повторил я. – Так, значит, вы пишете стихи?

– Да, пишу иногда.

– И кому вы их посвящаете?

– Луизе.

–Луизе Коллар?

– Да.

– Но она ведь замужем.

– Что с того? Элеонора, муза Парни, была замужем. Эшарис Бертена тоже была замужем. Лодойска, вдохновлявшая Луве, была замужней дамой [47] . Я увидел Луизу и влюбился в нее.

– Вы снова увидитесь с ней в Париже?

– Очень не скоро. Мы не имеем права ехать в Париж.

– Кто же лишил вас этого права?

– Людовик ХVIII.

– А откуда вы приехали?

– Из Брюсселя.

– Так вы живете в Брюсселе?

– Да, вот уже три года. Отец и я сотрудничали там в «Нэн жон», однако нас вынудили его покинуть.

– Журнал отказался вас публиковать?

– Нет, нас вынудили покинуть Брюссель.

– Кто же это сделал?

– Вильгельм.

– Кто такой Вильгельм?

– Король Голландии.

Виконт де Левен, сын графа Риббинга, мгновенно вырос в моих глазах: он не только оказался поэтом, не только дерзнул влюбиться в замужнюю Луизу, тогда как я был влюблен всего-навсего в гризетку, он еще имел небывалый вес во внешнем мире, коль скоро сам король Вильгельм занимался им и его отцом и был обеспокоен до такой степени, что выдворил обоих за пределы своей страны.

– И теперь вы живете в Вилье-Элоне? – задал я вопрос.

– Да, господин Коллар – старинный друг моего отца.

– И сколько времени вы здесь проживете?

– Ровно столько, сколько Бурбоны позволят нам прожить во Франции.

– У вас какие-то сложности с Бурбонами?

– У нас сложности со всеми королями.

Последняя фраза, брошенная с величественной небрежностью, покорила меня окончательно.

В самом деле, граф де Риббинг, как мы уже говорили, спокойно прожил во Франции все время царствования Бонапарта, а в1815 году полиция Бурбонов, припомнив ему судебный процесс в Швеции, вынудила его покинуть Францию и искать себе прибежища в Брюсселе, где кроме него хватало изгнанников, которые объединились и под руководством Антуана Арно, автора романа «Марий в Минтурнах», основали журнал «Нэн жон» («Желтый карлик»). Однако случилось так, что за табльдотом какой-то офицер заговорил о Ватерлоо и французах в тоне, который пришелся не по душе графу де Риббингу. Граф, горячая голова, хоть и стал на двадцать лет старше после дуэли с д'Эссеном, подошел к офицеру, отвесил ему пару оплеух и молча уселся на свое место.

Встречу назначили на следующее утро на девять часов утра. Но в семь часов утра у дома г-на де Риббинга остановилась карета, жандармы подняли с постели его и сына, посадили в карету и сказали кучеру: «По дороге на Маэстрихт». Лошади припустили в галоп.

Прусские власти уладили дуэль, отправив графа де Риббинга с сыном в крепость. К счастью, подъезжая к крепости, те повстречали принца Оранского [48] , того самого, кто так отважно сражался при Ватерлоо.

Он осведомился, что это за карета, почему ее сопровождают конные жандармы и какие преступники находятся в ней? Граф де Риббинг знал принца лично, он выглянул из окна кареты и пожаловался па произвол, жертвой которого стал.

– А где вы жили до того, как приехали в Бельгию, граф? – спросил принц.

– Во Франции, ваше высочество.

Принц обратился к жандармам:

– Отвезите этих господ к французской границе, а там они свободны ехать куда пожелают.

– К какой именно границе вы желаете быть доставлены? – задал вопрос жандарм.