Спустя год 20 сентября 1853 года г-н Коллар получил второе письмо от славного кюре из Усса. Мы приводим его целиком, оно так трогательно своей добротой и простодушием.

«Глубокоуважаемый господин Коллар,

поверьте, что долгое мое молчание так же неприятно мне, как досадно вам. Вы, должно быть, сердитесь, что я не ответил раньше на ваше письмо от 22 июля. Ваш гнев совершенно оправдан. Но когда вы узнаете, почему я не мог вам ответить сразу, вы поймете, что не столько виноват, сколько обременен неурядицами.

Как только я узнал ваши пожелания относительно могилки бедной мадам Марии, я тут же переговорил с Блази по поводу оградки и узнал его цену. Он потребовал сто двадцать франков и ни франком меньше. Я согласился и заплатил ему. К уговоренному сроку он сделал решетку точно по рисунку, и в конце июля поставил оградку.

Я бы порадовался его работе, если бы не одна загвоздка: он отказался красить решетку, утверждая, что разговору об этом не было. Я и в самом деле забыл отдельно оговорить, что решетка должна быть покрашена, а иначе она заржавеет, и он ее не стал красить. Однако не тревожьтесь, все уже покрашено, и хоть это будет для вас дополнительным расходом, но совсем маленьким. А на Блази я все еще сердит, он повел себя некрасиво.

Но главное мое огорчение – крест, из-за креста я и не мог вам ответить раньше.

Я хотел, чтобы сделан он был как можно лучше, и, на свое несчастье, обратился к одному очень ловкому мастеровому из Памье, он как раз приехал в Усса в конце июля. Мы договорились, что я заплачу ему двенадцать франков, а он сделает крест со всем тщанием и отправит мне его в конце недели. Договаривались мы во вторник. Прошла неделя, потом вторая. А креста нет как нет. Я рассердился и отправил ему по почте письмо, требуя немедля прислать крест. Он ответил, что приедет в ближайшую субботу, и просил ждать его возле моста у водолечебницы. Но и в субботу он не приехал. Вне себя из-за новой отсрочки я написал ему снова письмо и высказал все свое негодование, вызванное его неумением держать слово. Целых полтора месяца он водил меня за нос, и наконец привез мне крест. Должен сказать, что, в отличие от Блази, он довел свою работу до конца и сделал крест красиво и добросовестно. Крест уже стоит на могиле и выглядит очень оригинально.

К этим неурядицам прибавились и другие, о которых я вам сейчас расскажу. Я уже писал вам, что посаженная мной на могиле плакучая ива принялась и смотрится очень хорошо. Ну так надо было, чтобы и эта ива принесла мне немалое огорчение. Все приезжие, – а дорога на Орнолак всегда запружена – непременно посещают могилку и срывают на память по листочку с несчастной ивы. Дело кончилось тем, что она засохла. А я ведь и молил не трогать дерево, и грозил, но ни мольбы, ни угрозы не подействовали. Растащили и все цветы, каждый хочет унести с собой память. Но вам не стоит огорчаться по этому поводу. Напротив, вас должно порадовать почтение к праху бедной покойницы. Беду же с цветами и деревом нетрудно поправить.

Посажу я иву с цветами, и дело с концом».

Что прибавить к письму достойного кюре? Несколько строк, написанных почтенным г-ном Колларом. В свои семьдесят пять лет убеленный сединами старец так защищал племянницу:

«И вы еще спрашиваете меня, считаю ли я эту женщину виновной?

Вот мой ответ:

К ней в тюрьму я послал как подругу свою дочь.

Будь она на свободе, я дал бы ей в мужья своего сына.

И это мое последнее слово.

Коллар,

Моппелье, 17 июня 1853» .

Преступница или невинная жертва, но Мария Каппель умерла, проведя двенадцать лет в заточении. Испытание тюрьмой не обелило ее, а восстановило в правах. Соберем же слезы, которые капля за каплей падали из ее глаз на протяжении одиннадцати лет [183] . Мы не знаем, отчего она плакала – из-за угрызений совести, от несправедливости или отчаяния. Не знаем, кто плакал – грешница или праведница, мы знаем другое – теперь она одесную Господа и слезы ее чище хрустальной воды горного ручья.

Александр Дюма

Абеляр, Пьер (Лепале, 1079 – аббатство Сен-Марсель, 1142) – профессор философии, был влюблен в племянницу каноника Фульбера, который в наказание подверг его кастрации. А принял постриг в Сен-Дени, Элоиза в Аржантее.

Алибо, Жан (Ним, 1810 – Париж, 11 июля 1836) – семинарист, затем торговец сукном, служил в армии до 1824 г.; 25 июня 1836 пытался застрелить из пистолета Луи-Филиппа при входе в сад Тюильри. Приговорен к смертной казни судом пэров и казнен.

Андриан, Гангульф Филипп Франсуа Александр (Париж, Жуи-ле-Конт, 1 жерминаля V/1797 – Койе-ла-Форе, Уаза, 12 января 1863) покинул Францию после падения Империи, примкнул к карбонариям, боролся в Италии против Австрии, был арестован и приговорен к смертной казни (январь 1824); казнь была заменена пожизненным заключением в крепости Спилберг. Освобожден в 1832-м, вернулся во Францию, опубликовал свои воспоминания под заголовком «Мемуары государственного преступника» (1837-1838).