– Через несколько минут я раздам пакеты, – продолжала Сара. – Однако сначала хотелось бы выяснить, какое именно образование имеет каждая из вас. Пожалуйста, поднимите руки те, кто уже знает буквы.

Ответом было неловкое молчание, настороженные взгляды и шарканье подошв.

– Уверяю вас, мне просто необходима объективная информация. Обещаю, что ни при каких обстоятельствах не использую ее вам во вред.

Видимо, довод подействовал. Половина осужденных подняли руки. В их числе оказалась и Луиза Ярроу. Когда же руки начали опускаться, Сара продолжила:

– Те, кто может бегло прочесть страницу-другую печатного текста, не опускайте руки. Остальные могут опустить.

В результате опроса выяснилось, что тринадцать женщин умеют читать, а семь не только читать, но и писать. Две из них согласились помогать Энн в обучении детей, пяти предстояло работать с небольшими группами женщин, подобранными по степени постижения азов чтения.

Одна из грамотных, красотка по имени Куини, наотрез отказалась обучать неграмотных. Заявила, что предпочитает заняться более приятным для нее делом, выразительно подняла юбку и несколько раз взмахнула ею, не оставляя сомнений в том, что это за «дело». Все засмеялись.

Миссис Фрай предупредила Сару, что в вольном обращении моряков с пассажирками далеко не всегда виноваты сами матросы. Некоторые особы легкого поведения даже в пути не захотели отказаться от прежнего образа жизни.

Терпеть такое положение Сара не собиралась. Непристойного поведения одной оказалось бы вполне достаточно, чтобы мужчины полностью утратили чувство меры и начали приставать к остальным. Именно это произошло в Ньюгейтской тюрьме и могло повториться на корабле.

Но как это объяснить Куини? Сказать напрямую нельзя. Пришлось применить иную тактику.

– Что ж, Куини. Если вы не способны заниматься вместе с другими, делайте все, что хотите. Мне нужны способные помощницы. Те, которые сами хотят учиться и хотят учить других.

Куини пошла на попятную.

– Послушайте, я вовсе не говорила, что не могу учить других. Просто...

– Охотно возьму тех, кого могла бы учить Куини, в свою группу, – неожиданно заявила мисс Ярроу и, заметив удивленный взгляд Сары, пояснила: – Что до меня, то я не собираюсь заниматься тем, чем Куини, и не позволю ни одному из этих грязных мужиков приставать ко мне.

Сара внимательно посмотрела на Луизу Ярроу и вспомнила, что написано в ее сопроводительных документах. Луиза служила в доме герцога Дорчестера гувернанткой. Но после того как однажды ночью едва не пырнула ножом старшего сына его светлости, эту воспитанную, образованную молодую женщину осудили на четырнадцать лет ссылки.

Тут заговорила Энн Морис:

– Я слышала, что в Новом Южном Уэльсе у женщин нет выбора. Их заставляют обслуживать колонистов. Там слишком много мужчин.

– Я этого не допущу, – заявила Сара. Возмущению ее не было предела. – Как только приедем в Новый Южный Уэльс, непременно прослежу, чтобы всех пассажирок с нашего корабля определили на работу, где к вам будут относиться с уважением.

С этими словами учительница принялась раздавать лоскуты и швейные принадлежности.

– Но прежде чем требовать уважения от других, необходимо научиться уважать самих себя. Думаю, стоит постараться, чтобы добиться успехов в каком-нибудь деле и иметь право гордиться собой. Тогда появится настоящая возможность изменить жизнь.

Одни восприняли заявление Сары с иронией, другие смотрели на нее с доверием и надеждой. Узницы взяли пакеты и принялись с интересом их разглядывать.

Первому дню на корабле, казалось, не будет конца. Уроки давно закончились, однако Сара не спешила покидать трюм: хотелось узнать о заключенных как можно больше. Это оказалось непросто, но постепенно разговорились.

Сара постаралась провести с каждой осужденной хотя бы несколько минут. К тому времени как женщин заперли в камерах на ночь, а сама она наконец-то выбралась на среднюю палубу по узкой крутой лесенке, голова кружилась, а мышцы отчаянно болели. За весь день учительница лишь дважды покинула учениц – чтобы перекусить в салоне, – и теперь единственное, чего ей хотелось, так это запереться в своей крошечной каюте и уснуть.

Однако первым, кого довелось увидеть на пустынной в этот поздний час палубе, оказался матрос. Тот самый, который прошлой ночью пытался проникнуть к узницам. Увидев Сару, он удивился не меньше, чем она сама.

Воспользовавшись замешательством, учительница быстро вылезла из люка и плотно закрыла дверцу.

– Добрый вечер, – суровым тоном приветствовала она матроса. Средняя палуба использовалась в качестве склада, и здесь редко кто появлялся. Это означало, что матрос снова затеял недоброе. – Что вы здесь делаете? – стараясь не выдать своего страха, спросила Сара.

Вид злоумышленника не вселял оптимизма. Всклокоченная грязная борода, отвратительный запах тухлой воды и грога.

– Слушай-ка, дамочка, – процедил сквозь зубы моряк. – Меня ждет Куини, так что проваливай отсюда, не мешай нам.