– Заполучить? – спросила Аннабел, устремив на сестру прямой взгляд.

– Сделать его частью своего окружения, – сказала Имоджин, махнув рукой в воздухе. – Это все, что я могу сказать по сему предмету девушке, даже если она моя сестра.

Аннабел пропустила ее провокацию мимо ушей.

– Будь осторожна, Имоджин. Я была бы очень-очень осторожна. По мне, этот граф не похож на ручного котика.

– Чушь! – сердито молвила Имоджин. – Все мужчины одинаковы.

– Хорошо, – сказала Аннабел. – Делай его своим чичисбеем, коли тебе так угодно. Но к чему устраивать такое представление во время танца? К чему ставить себя в такое неловкое положение?

– Я выражала наше взаимное…

– Что бы ты там ни выражала, это не было желанием уложить Ардмора в постель.

– Нет, было! – вскинулась Имоджин, но тут слова застряли у нее в горле. Она пребывала в уверенности, что была соблазнительной и чувственной. Возможно, в этом она тоже потерпела неудачу. Она взглянула на Аннабел. Каким искушением было довериться ей…

Нет. Рассказать о своих супружеских неудачах Аннабел – Аннабел, которая могла заставить любого мужчину в радиусе десяти ярдов задыхаться от страсти, – было выше ее сил.

– Ты могла бы поговорить об этом с Тесс, – молвила Аннабел, обнаружив ту необъяснимую способность, иногда встречающуюся у сестер, угадывать, что думает другая.

– Здесь не о чем говорить, – сказала Имоджин, кашлянув, чтобы скрыть хрипоту в голосе. – Я получила несказанное наслаждение, танцуя с Ардмором, и с нетерпением жду новых счастливых часов, проведенных с ним.

– Ты говоришь, как приходский священник, вступающий в новую должность, – заметила ее сестра.

Что Аннабел знала о жизни? Имоджин не могла поговорить с ней, равно как и не могла поговорить с Тесс, потому что, несмотря на то что Тесс была замужем, она была счастлива.

Она сделала глубокий вдох.

– Я вся во власти удовольствия, которое мне предстоит разделить с Ардмором, – молвила она.

– Пожалуй, не должность священника, а… сан епископа, – задумчиво пробормотала ее сестра, на которую ее заявление явно не произвело впечатления.

Имоджин отвернулась.

Приемом на открытом воздухе, который давала леди Митфорд, наслаждался каждый представитель света, которому посчастливилось получить приглашение. Конечно же, все они наслаждались по разным причинам. Матери достигших брачного возраста дочерей находили, что романтические беседки, которые леди Митфорд расположила По всему саду, являлись превосходной ширмой для взращивания близких отношений, которые не были еще достаточно близкими.

Те, кто по каким-либо причинам не был заинтересован в брачных играх, получали наслаждение от созерцания усилий леди Митфорд воссоздать кухню эпохи Возрождения. В один год, к примеру, пирог разлетелся на куски, явив всеобщему взору пять взъерошенных голубей, которые проворно взмыли в воздух. А когда один из них сбросил ядовитую субстанцию на голову самонадеянному юному лорду, все пришли в неописуемый восторг и сочли, что пирог имел громадный успех.

И наконец, этот день был по достоинству оценен теми, кто обладал чувством юмора. Эван Поули, граф Ардмор, склонен был отнести себя к числу последних. Говоря по правде, это празднество, безусловно, было самым занимательным из всех, что ему довелось посетить в Англии.

Леди Митфорд разместила себя и своего супруга в дальнем конце обширной лужайки большей частью для того, чтобы входившие гости могли восхищаться сим зрелищем. Они представляли собой пухлую чету, втиснутую в яркие одежды эпохи Возрождения; канареечного цвета чулки лорда Митфорда заслуживали особенного внимания, поскольку повторяли цвета одежд тридцати слуг, расставленных повсюду на лужайках. Чета восседала в позолоченных креслах, имевших подозрительное сходство с тронами, под небесно-голубым балдахином, трепетавшим на легком ветру. Вокруг них резвились несколько маленьких собачек и настоящая обезьянка, привязанная к креслу леди Митфорд шелковой ленточкой. Эван постарался не замечать того обстоятельства, что обезьянка, похоже, пристроилась к шелковой туфельке леди Митфорд, предаваясь сокровенным утехам. Он отвесил ей поклон.

– Вы оказали мне огромную честь, леди Митфорд. Я не могу в достаточной мере отблагодарить вас за то, что вы включили меня в список приглашенных.

– Я бы не могла не пригласить вас, – рявкнула она голосом, напоминающим рык одной из своих собачек. – Я получила по меньшей мере восемь просьб включить вас в список – все от мамаш, разумеется.

Лорд Митфорд одарил его заговорщической улыбкой.

– Наш прием славится браками, которые из него проистекают.

Они являли собой странную пару. На леди Митфорд была высокая конусообразная шляпка, которая была бы более уместна во времена царствования короля Ричарда, чем королевы Елизаветы. Лорд Митфорд выглядел столь же величественно – словно ярмарочный зазывала, а обезьянка, собачки и шелковый балдахин в равной мере служили доказательством того, что это праздник эпохи Возрождения. Но в глазах Митфордов светилось веселье, и было очевидно, что они получают такое же наслаждение от своих чудачеств, как и все прочие.

Леди Митфорд подняла унизанный кольцами палец и указала им вдаль.

– Как я понимаю, вы питаете особый интерес к прелестной вдове. Она вон там, подле увитой розами беседки.

Эван заморгал. Откуда графине было известно, что лорд Мейн рекомендовал свою овдовевшую сестру в качестве возможной супруги?

– Леди Мейтленд достаточно горевала, – с милостивой улыбкой сказала хозяйка. – Она почувствует себя лучше, если забудет о трагической смерти своего молодого мужа и обратит взор на вас.