– Заложницы? Разве Арундель не осажден? Там была битва? Как может Матильда требовать…

– Прошу прощения, мадам, – прервал Бруно с видом раскаяния. – Я не думал вызвать у вас какую-либо тревогу. Король в безопасности; осада не снята; битвы не было. Это моя ошибка, что я начал рассказ не с того конца.

Королева уже начала подниматься с кресла, но снова опустилась и жестом велела Бруно продолжать.

– Тогда сначала, – сказал он, принужденно улыбаясь. – Все преимущества в силе у нас, и до такой степени, что бывшая королева Аделисия и ее муж горько сожалеют о том, что пригласили Матильду приехать к ним.

– Я окажу ей здесь очень радушный прием, – заметила Мод с зловещей улыбкой.

– К сожалению, их честь слишком связана обязательствами, чтобы заключить ее в тюрьму, – сказал Бруно.

– Я не говорю о тюрьме, – возразила Мод. – Она будет моей гостьей. Я присягну на чем угодно, что она сможет устроиться в большей роскоши, чем я сама, до того дня, пока не пожелает вернуться к своему мужу и не присягнет, что больше никогда ее нога не ступит в Англию.

Бруно улыбнулся, но покачал головой.

– Вы знаете, мадам, что этого предложения не примут. Сейчас можно выбрать только одно из двух: или штурмовать Арундельскую крепость ценой большого кровопролития – они не будут страдать от голода: крепость невозможно окружить полностью из-за реки, – или сделать предложение Обигни и Аделисии, которое они могут принять с честью. Сам король желает попытаться штурмовать и вселяет мужество в своих баронов, предлагая возглавить штурм самому, но его советники чувствуют, что это обойдется слишком дорого и будет слишком опасно.

– Штурм слишком опасен, – быстро согласилась Мод, побледнев.

Какой он умный дьявол, Бруно! Конечно же, он сказал о том, что король намеревается возглавить штурм, только чтобы испугать королеву. И он преуспел. Мод ценила своего мужа выше всех королевств. Она согласилась бы на любое предложение, которое предотвратило бы штурм. Но меня обеспокоило другое: если Бруно может использовать свой ум против королевы, то насколько же выше он ставит свои обязанности над моим хорошим самочувствием, если готов послать меня как заложницу во вражеские руки. Но как раз в этот момент он подмигнул мне, а его быстрый взгляд предупредил, что наедине он расскажет мне больше, и призвал хранить молчание. Вероятно, я была бы еще сильнее обижена и рассержена этой молчаливой командой, но его мимолетный взгляд был более похож на участие, чем на приказ, и я придержала свой язык.

– Так и решили, – продолжал Бруно, кивком подтвердив замечание королевы, – хотя было немного трудно уговорить короля, который разрывался между желанием быть милосердным к кузине и в то же время не проявить слабость перед своими баронами. Однако все пришли к согласию послать императрицу Матильду к ее брату в Бристоль.

– Но совершенно неправильно освободить ее теперь, когда она попалась в нашу ловушку! – воскликнула Мод, охваченная чувством страха, который она испытывала из-за склонности Стефана к войне.

– Возможно, но взять ее в плен означает кровопролитие, большое кровопролитие, – напомнил ей Бруно.

Королева сделала гневный жест.

– Хорошо. Но поскольку вы пообещали ей свободу, – сказала Мод сердито, – чего же она хочет еще?

– Знака доверия, мадам, – ответил Бруно и прежде, чем она смогла взорваться тирадой гнева и раздражения, поспешно добавил: – Она желает общества женщины, которой верит, которой может доверять. И после обсуждения многих дам епископ Винчестерский предложил Мелюзину. Король также счел, что она сможет стать безупречной посланницей, а императрица вспомнила ее и нашла приемлемой.

– И ты согласился с этим? – спросила Мод. – Ты дашь затащить свою жену в Бристоль, в толпу врагов вместе с Матильдой, в качестве единственного женского общества? Пусть ты не знаешь Матильду, но она…

– Простите, что прерываю вас снова, мадам, но боюсь вы не поняли всю ситуацию в целом. Естественно, что король, имея верховную власть, не позволил Обигни сопровождать императрицу. Вот почему сочли необходимым женское общество. Решено, что сопровождать императрицу будут лорд Валеран и епископ Винчестерский.

– Валеран и Генри, – начала королева, сделав быстрый вдох, но затем поспешно добавила, словно надеясь стереть свои предыдущие слова из нашей памяти: – Я все еще думаю, что это небезопасно для Мелюзины. Я боюсь, что…

– Я буду сопровождать свою жену, мадам, – сказал Бруно решительным голосом, – Я не согласился бы ни на какие другие условия. Если бы Мелюзина смогла присоединиться к людям епископа Винчестерского… но это невозможно. Я осведомлен о репутации императрицы Матильды, хотя и не знаю ее лично, и не потерплю, чтобы Мелюзина стала игрушкой Матильды или мишенью для ее острот.