Шрифт:
По его лицу ни о чем нельзя судить.
— Почему же ты пришел? Ты не обязан.
Он пожал плечами:
— Вы знаете почему.
— Слова любви я слышу от каждого встречного.
— Уж это точно. Разница лишь в том, что я говорю серьезно.
— Скорее обманываешь себя. Слушай. — Смущенная разговором о любви, она сказала с легким вздохом: — Буду честна с тобой, потому что на кон поставлено все. — На мгновение она закрыла глаза, не зная, подвергает ли свою жизнь опасности, доверяясь ему. С предателями якудза жестоко расправляются. Пойдет ли он ради нее на такой риск?
— Ваш багаж слишком тяжел для одной только одежды, — беспрекословно заявил он. — Вы не собираетесь возвращаться, ведь так?
На мгновение в ее глазах мелькнул страх — она пыталась вспомнить, кто нес ее плетенки.
— Никто к ним не прикасался, кроме меня, — мягко сказал он.
— Ты что, читаешь мои мысли? — тихо спросила она. Сердце ее забилось сильнее, поскольку гейш, пытавшихся сбежать, наказывали, помещая в самые отвратительные приморские дома терпимости.
— Я могу читать ваши мысли, потому что оба мы живем в одинаковом страхе. И оба преодолеваем его по сто раз на дню. — Он быстро оглядел двор конюшни, сознавая, как опасно то, что он собирается сказать. — Пойду с вами куда угодно. Все для вас сделаю. Только попросите.
Слишком много раз слышала она подобное, она к этому даже привыкла.
— Что мне нужно прямо сейчас, — просто сказала она, — так это чтобы ты предупредил мою семью и вывез из Овари.
Ни к чему было объяснять почему.
— Я найду, кто поедет.
— Я надеялась, ты сам поедешь.
Он покачал головой:
— Я вас не оставлю. Куда вы, туда и я. Но Ногучи сделает все, что я попрошу, и не станет задавать лишних вопросов. Я пошлю за ним, и он догонит нас к утру. Особенно если люди Хироаки предпочтут провести холодную ночь в теплом трактире, а не в дороге.
— Вряд ли они посмеют остаться здесь так долго.
— А мы подмешаем им кое-что в саке.
— Вот как? — Тогда у Ногучи действительно будет время догнать их.
Юкиё улыбнулся:
— За деньги можно купить все, и вам это хорошо известно.
— Сколько?
— Убить — за десять рё. За три — подмешать сонного зелья.
Тама прищурилась:
— Ты знаешь свой народ.
— А как вы думаете, почему мы остановились поменять лошадей здесь? — спросил он, усмехаясь.
— Ты просто прелесть, — шепнула она, впервые за многие годы испытывая благодарность и почувствовав, что обретает надежду.
Ласково коснувшись, он приподнял ее подбородок.
— В ответ от вас я кое-чего жду.
— Конечно, конечно.
— Мне хочется, чтобы вы меня любили.
Она-то предполагала что-то конкретное.
— Не уверена, что у меня получится, — сказала она.
— Хочу, чтобы вы попробовали. — Он провел пальцем по ее щеке. Татуировка на его руке казалась темной рядом с ее бледной кожей. — Вам понравится.
— Как можешь ты так говорить? — спросила она в замешательстве. Каждое ее слово было пронизано сомнением. — Как это возможно между нами?
Обхватив ее лицо, он низко наклонился, чтобы глаза их встретились в упор.
— Объяснить не могу. — Он улыбнулся. — Вы меня околдовали.
Она тихонько рассмеялась:
— Ты сумасшедший, я это знала.
Он покачал головой:
— Это чудесное волшебство. Подождите и увидите.
— Какая уверенность, — прошептала она, и в голосе ее прозвучала радость.
— Вам понравится, — пробормотал он. — Поверьте.
Даже если она поверит, думала Сунскоку, это не может продлиться долго.
— Ну, если ты обещаешь… — Она не желала обидеть его, поскольку он ей теперь нужен.
— Боитесь, рискну? — пошутил он.
— Ужасно. Просто до смерти.
— Тогда оставайтесь пока здесь. — И, легко коснувшись губами ее губ, он отошел. — Я обо всем позабочусь.
Обученная держать себя в руках, она быстро овладела собой и улыбнулась:
— Я так рада, что ты поехал со мной.
— Не так, как я. Но предупреждаю, — отрывисто сказал он, — отныне я с вами навсегда.
Чувства ее были в смятении, она смотрела, как он уходит. От его высокой широкоплечей фигуры исходила уверенность, какую она могла только желать.
Она боялась испытать судьбу. И все же — вот она здесь, вместе с отчаянным и беспечным человеком, который предоставляет ей распоряжаться своей жизнью. Не сыграть ли партию в кости?
Ее передернуло. От холода ли? От страха?
Но она довольна, что он с ней и что он умеет смеяться в лицо опасности, а в той части ее сознания, где давным-давно заперта любовь, она позволила пробиться тоненькому лучику радости.
Глава 15
На другое утро вскоре после завтрака милая Айко сидела, согнувшись пополам от боли, с лицом, побелевшим от страха, а дитя, которого она так хотела, было извергнуто из ее тела. Она послала записку Хироаки, умоляя его прийти, но он отделался всего лишь письмецом с сочувственными словами, которое принес ей его личный врач, получивший приказание оставаться у нее до тех пор, пока есть нужда. Главный инспектор сообщал своей любовнице, что, к сожалению, его график заполнен встречами до конца недели.