Молодой якудза скривился:

— Будь моя власть, я бы вернулся. Но Сунскоку… Она смертельно боится возвращения. Так что мы остаемся.

— Здесь?

— Я подумываю завести какое-нибудь дело в Париже. Друзья мне предлагают.

— Законное?

— Должно быть; иначе я не могу просить Сунскоку стать моей женой. При моих делах долго бы не прожил, — добавил он с усмешкой. — Мать была бы довольна. — Если бы его мать дожила до его успехов. Она была у него самым нежным воспоминанием детства.

— Рассчитывайте на меня, когда пойдете обратно, — предложил Пэдди. — Париж я увижу в другое время. К тому же нужно как-то отблагодарить за гостеприимство Сесила, — весело заметил он.

— Когда-нибудь, когда Сунскоку перестанет бояться, я смогу поехать с вами. Мои друзья занимаются железнодорожным транспортом, а Японии железные дороги вскоре понадобятся.

— В любое время рад буду взять вас на борт. — Хью бросил взгляд на часы. — Как ты думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем я услышу что-нибудь о принцессе?

— Дайте мне час, — сказал Юкиё. — Город небольшой. — По сравнению с миллионом жителей Эдо, конечно.

Когда Юкиё ушел, Пэдди скептически посмотрел на Хью:

— Не хотелось говорить при Юкиё, но неужели вы это серьезно? Насчет нее то есть? Ведь это не обычный рейс до Японии, верно?

— Наверное, нет, если только я получу то, что хочу, — с этой принцессой нельзя быть ни в чем уверенным.

— Так что же, черт побери, вы хотите? Кроме нее, ясное дело.

— Вот то-то и оно!

— А она не уступает?

— Кое в чем да.

— Но не во всем, надеюсь, — мрачно сказал Пэдди.

— Да, — тихо отозвался Хью. — Не во всем.

Пэдди с шумом вздохнул.

— Вы, босс, меня разволновали. Господи Иисусе, мне, пожалуй, надо выпить. Не знаю, что бы я стал делать, превратись вы в благоверного супруга под башмаком у жены.

На лице Хью выразилось удивление:

— Насчет женитьбы я ничего не говорил.

— И не нужно, босс. Вы только вошли, а я уже все понял.

При звуке ключа, поворачивающегося в замке, Тама проснулась. Быстро выхватив мечи, она спрыгнула с кровати, а ключ с внутренней стороны двери упал на пол.

Дверь медленно отворилась, и глубокий знакомый голос предупредил:

— Не рубите меня напополам, прежде чем выслушаете мои извинения.

И тут же показалась улыбка, которая всегда вызывала у нее радость.

Войдя в маленькую комнатку, Хью прикрыл дверь и поднял обе руки.

— Я безоружен.

— Может быть. Мне все равно. — Одетая в штаны и короткую куртку, она не опускала нацеленных на него мечей.

— Я соскучился.

— Она что же, выгнала вас? — язвительно спросила Тама.

— Не совсем.

— Еще с ней увидитесь?

Он улыбнулся, довольный, что она ревнует:

— Я больше никогда с ней не встречусь.

— Вы уверены, Хью-сан?

Ему нравилось, что она обращается к нему на своем родном языке; возможно, оба они устали от Франции.

— Мне хотелось бы отвезти вас обратно в Японию, если позволите.

— Я еду домой и останусь там. Так или иначе. Она говорила твердо, в стиле «чего бы мне это ни стоило».

— Понимаю. У меня для вас небольшой подарок. В качестве извинения, — добавил он, вынимая из кармана куртки конверт. Сделав небольшой крюк, он заехал к Хаттори, у которого, судя по всему, были великолепные связи.

Хью был одет в свою морскую одежду — темно-синий шерстяной китель и темные брюки. Как она понимает, это его форма.

— Вы так же были одеты, будучи с ней? — Чисто женский вопрос.

— А нужно было переодеться?

— Хочу сказать — не предпочла ли она вас в вечернем костюме? Уверена, что жена моего брата предпочла бы.

Он пожал плечами. Когда он одевался, то думал только об удобстве и быстроте.

— Это было не самое главное в моем списке.

— А вы с ней предавались любви? — Она знала, что это в его списке было.

— Это важно?

— Очень.

— Хорошо. — Он жаждал, чтобы ей было так же не все равно, как и ему. — Я не коснулся ее, даже руки не пожал. — Он опустил, что Люсинда бросилась ему в объятия. — Я никогда больше ее не увижу. Никогда. Вот, возьмите это. Мне хотелось подарить вам нечто, что вам понравится.