— Если и не очень тонкий, то достаточно сообразительный. Хватило ума понять, что ты меня заметил, узнал и поехал следом.

— Да, я ехал, но у тебя слишком мощная машина. Моя «семерка» против «БМВ» — тихоходный ослик.

— Мой шофер предположил, что у тебя фордовский движок, раз ты решил увязаться за нами.

— Нет, шофер не прав.

— Конечно, нет. Когда он поддал газу, тебя нельзя было рассмотреть даже в подзорную трубу.

Ровный голос Широкова немного успокоил ее.

— Это манера моего водителя, — вздохнула она.

— Твоего водителя?

— Да, а почему бы и нет?

— Ты состоятельная женщина?

— А почему бы и нет? Да, я вполне состоятельная, самостоятельная, какая еще бывает женщина? А все остальное ты видел.

— Я не все видел.

— Ну, то, что не видел, тебе и видеть не обязательно. В конце концов, ты мне кто?

— Я тебе никто. А ты мой первый удавшийся эксперимент.

— Что? Эксперимент?

— Да, объект. А ты забыла, кто тебя загнал в чемпионки по бегу?

Ольга расхохоталась:

— Да, конечно, от таких гнусностей можно было добежать до Аляски не останавливаясь.

— Разве то были гнусности? Я говорил чистую правду.

— Мне было семнадцать лет, а ты говорил про какие-то бедра. Про мои необыкновенные возможности, которые открывает мое тело, как я теперь понимаю.

— Да, я намекал на это. Но ты же достигла…

— Но не с помощью собственного тела! — крикнула она и осеклась.

А с помощью чего достигла она благополучия? Он и сам не знает, насколько прав. Чертовски прав. Ольга похолодела.

— А ты что, ясновидящий?

— Нет, я психолог.

— Ну да, конечно. Ты же был аспирантом с психфака. А вы там все психи.

— Нет, не все. Я оказался лучшим психом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я великий психолог.

— Ты, наверное, сумасшедший.

— Нет, психиатры часто бывают сумасшедшие, но я практикующий психотерапевт.

— Да? — проговорила она задумчиво.

А не спросить ли его, какого черта ему от нее надо? Она вспомнила его лицо в аэропорту. Его глаза. Что такое было в его глазах? Если бы посмотреть в них через камеру, она бы определила безошибочно.

— Ты думаешь, у тебя глаз-рентген, да? — В ее голосе послышалось что-то такое, отчего у Широкова забилось сердце. Он точно знал — ей не хочется, чтобы он видел ее насквозь.

— Думаю, да, — сказал он, четко давая понять, насколько уверен в своих способностях.

Сердце Ольги забилось в дикой тревоге. Но ведь Иржи сказал — ничто, никакой рентген не способен раскрыть, что у нее внутри. Конечно, нет. Какая чепуха! Она спятила!

Глаз-рентген. Переутомилась, надо кончать этот дурацкий разговор.

— А во что ты хочешь меня загнать на этот раз, Широков? — спросила она, подчиняясь какой-то посторонней воле. — Что ты хочешь? Вообще-то кто кому звонит? Ты мне или я тебе?

— Я тебе звоню.

— Что ты хочешь сказать мне?

— Я хочу увидеться с тобой.

— С какой стати? Зачем?

— Ну, просто я хочу с тобой увидеться.

— Что предлагаешь?

— Я предлагаю тебе со мной встретиться.

— Хорошо, где и когда?

— Называй место ты, где тебе удобней. Ты женщина. Сердце Ольги колотилось как безумное. Где? Где? Не домой же его приглашать?

— Да, хорошо. Давай-ка встретимся на моей профессиональной территории. В Доме журналиста. В баре. Как?

— В баре. В Доме журналиста. Когда и во сколько?

— В воскресенье, в час дня.

— Ах, мы пойдем на утренник.

— А ты думал — на вечерний прием? Нет, дорогой. Вечерами я не хожу по барам с незнакомыми мужчинами.

— А со знакомыми?

— У меня нет знакомых мужчин. А вообще какое твое дело? — Ольга разозлилась — с какой стати он лезет в ее жизнь? А она рассказывает ему все, что он ни пожелает. Она явно переутомилась.

— Да нет, Ольга, я думаю, у тебя есть знакомые мужчины. И ты ходишь вечерами в бары. У тебя есть маленькое вечернее платье, знаешь, такое ма-аленькое черненькое платье, долларов… Ладно, я оставляю наглые попытки проникнуть в твои коммерческие тайны.

Ольга усмехнулась. Он прав, черт возьми. У нее есть ма-аленькое черное платьице, всего за две сотни баксов, но на ней оно выглядит на тысячу.

Ольга стала судорожно вспоминать, когда в последний раз вечером была в баре. Ну конечно, во Вьетнаме, ну конечно, в Праге. Но не в Москве.