– Необычного, милорд? В каком смысле?

– Ну, не разбивал ли кто-то окон, не наносил ли вам визита какой-нибудь подозрительный незнакомец?

– Ни о чем подобном мне лично не известно, – сухо ответил удивленный дворецкий.

– В таком случае я удаляюсь, – сказал Шей. – Это хорошо, что у вас обошлось без происшествий. По городу прокатилась волна краж со взломом, я хотел предупредить ваших хозяев о необходимости быть начеку.

– Пусть только кто-то сунется сюда, милорд! – проговорил дворецкий со скрытой угрозой. – Им не поздоровится.

– Рад это слышать! До свидания!

Немного успокоенный разговором с дворецким Карлайлов, хотя ничего толком так и не узнав, Шарлемань решил не метаться в поисках пропавшего Питера Блинка по Лондону в надежде разыскать его в стельку пьяным в трактире, а вернуться домой, где все спокойно обдумать.

Когда он прибыл в Гриффин-Хаус, Себастьян уже отправился в парламент. Зато возле лестницы его поджидала, зажав под мышкой блокнот для рисования, Пенелопа.

– Я собираюсь сделать несколько зарисовок, – заявила она. – Этот блокнот мне одолжила тетя Каролина.

– Отличная идея! – одобрил Шей, выходя с племянницей из дома, чтобы сесть вместе с ней в экипаж. – В музее много подозрительных мумий, которые ты сможешь запечатлеть.

– Да, я так и сделаю! – заявила девочка. – И докажу, что голова у Амелии Харпер набита опилками. Я уверена, что мумии не подмигивают посетителям и вообще не шевелятся.

В Британском музее она направилась прямиком в египетский зал, сопровождаемая озабоченным дядей. В новой экспозиции появилось несколько оригинальных экспонатов, чему Шарлемань очень обрадовался и стал их с интересом рассматривать.

– Дядя Шей! – дернув его за рукав, сказала Пенелопа. – Могу я одолжить у вас трость?

– А зачем она тебе? – с подозрением спросил он.

– Чтобы ткнуть ею в мумию и проверить, не закричит ли она.

С трудом подавив улыбку, Шей произнес:

– Не думаю, что это следует делать, Пенелопа! Экспонаты лучше не трогать, чтобы не подхватить от них какую-нибудь экзотическую заразу.

– Но как же тогда я узнаю, что у этого человека в саркофаге не открываются глаза? – шепотом спросила девочка.

В этот момент в зал вошел смотритель музея.

– Давай спросим у него об этом, – предложил племяннице Шарлемань. – Он все знает об этих египетских мумиях.

– Хорошо, дядя Шей! – воскликнула Пенелопа. – Только я сама с ним поговорю! А вы подождите меня возле этого древнего гроба.

– Как вам будет угодно, миледи!

Смотритель музея, разумеется, был польщен обращением к нему члена семейства Гриффин, пусть и семилетней крохи, и с воодушевлением начал рассказывать ей историю экспоната.

Тем временем Шей отошел в сторонку и стал читать висевшую на стене табличку с пояснениями к другому экспонату – фрагменту древней могильной стены, испещренной иероглифами черного и красного цвета. В коллекции Шея была подобная табличка, она украшала гостиную Гастон-Хауса.

– Поразительно! – воскликнул он, уловив удивительное сходство между надписями.

Внезапно он заметил краем глаза подозрительную тень, промелькнувшую за гранитным бюстом Аменхотепа, поднял голову и посмотрел, чем занимается Пенелопа. Девочка с интересом разглядывала мумию в саркофаге, слушая подробные объяснения смотрителя музея. Посетителей в зале было мало, и странный человек, прячущийся за одним из экспонатов, вызвал у Шея опасения.

Но оставить племянницу одну и броситься в погоню за тенью Шей счел неразумным, а потому перевел дух и, сжав в руке набалдашник трости, с непринужденным видом обошел вокруг бюста фараона.

Однако там никого не оказалось. Неужели ему померещилось?

Он чертыхнулся, обернулся – и вновь увидел странного человека, пробудившего в нем недоверие. Это был щуплый невысокий мужчина с длинными черными волосами, забранными в хвостик, и с внешностью китайца. Незнакомец стоял в дальнем конце зала и злобно смотрел на Шарлеманя. И хотя одет он был в холщовую рубаху и штаны свободного кроя, всей своей осанкой он походил на грозного воина. Азиат поклонился Шею и скрылся за углом.

Первым желанием Шарлеманя было броситься за ним в погоню. Но, подумав, он решил воздержаться от опрометчивого шага, чтобы не угодить в западню. Однако оставаться в музее становилось опасно.

– Пенелопа! – окликнул он племянницу. – Нам пора идти!

– Но я же еще ничего не зарисовала! – воспротивилась девочка. – Давайте еще немного посидим на скамеечке у стены!

– Смотритель музея объяснил тебе, что мумии не оживают? – подойдя к ней, спросил Шей. – Ты успокоилась?

– Да, он все мне рассказал о мумиях в деталях. Поэтому-то мне и надо их зарисовать! Я покажу рисунки Амелии Харпер и докажу, что она ненормальная.