Дон Сезар замолчал и надолго задумался.

Пардальян, с жалостью глядя на него, размышлял: «Бедняга!.. Но какую же выгоду мог извлечь этот так называемый преданный слуга из сей неправдоподобной истории, которая некоторыми своими деталями так опасно напоминает ужасающую правду?»

Дон Сезар поднял голову; его тонкое, умное лицо было мрачным:

– Вы по-прежнему считаете, что отомстить за смерть моих родителей было бы чудовищным преступлением?

Пардальян как раз раздумывал, как бы избежать ответа на столь рискованный вопрос, когда его вывело из затруднительного положения внезапное появление довольно-таки занятного незнакомца. Это был коротышка, на вид лет двенадцати, не более, черный как крот, сухой как виноградная лоза, разбитной, с глазами живыми, но, пожалуй, слишком уж бегающими. Ростом не выше стола, на который он положил свои маленькие кулачки, он, тем не менее, решительно встал перед доном Сезаром в позе, исполненной гордости.

– Ну, Эль Чико (малыш), в чем дело? – тихо спросил Тореро.

– Я насчет Жиральды, – лаконично и несколько двусмысленно ответил человечек.

– С ней что-то случилось? – с тревогой спросил Тореро.

– Похищена!..

– Похищена! – хором повторили трое мужчин.

В то же мгновение они вскочили на ноги; дон Сезар, сраженный этой новостью, столь внезапно обрушившейся на него, удрученно молчал, Пардальян же, отодвинув стол, решительно сказал:

– Не будем терять голову, надо действовать!

Он обратился к Эль Чико, который по-прежнему ожидал в своей исполненной достоинства позе:

– Ты говоришь, малыш, что Жиральду похитили?

– Да, сеньор.

– Когда?

– Часа два назад.

– Где?

– За Пуэрта де лас Атаразанас.

– А ты откуда знаешь?

– Да я сам видел, вот оно как!

– Тогда расскажи, что ты видел.

– Значит так, сеньор: я несколько задержался за городской стеной и торопился, чтобы поспеть домой до закрытия ворот; и вдруг я заметил неподалеку от меня женщину, которая тоже спешила к городу; это была Жиральда.

– Ты в этом уверен?

Эль Чико понимающе улыбнулся:

– Еще бы! Я на глаза не жалуюсь, вот оно как!.. Да если бы даже я не признал ее, кто бы еще, кроме Жиральды, стал звать на помощь Эль Тореро?

– Так она звала меня?

– Когда эти люди набросились на нее, она закричала: «Сезар! Сезар! Ко мне!», а потом они накинули ей на голосу плащ и унесли ее.

– Что это за люди? Ты их знаешь, малыш?

Эль Чико опять понимающе улыбнулся и ответил все с тем же лаконизмом, который сводил с ума отчаявшегося влюбленного:

– Дон Центурион.

– Центурион.

– Центурион! – вскричал дон Сезар. – Проклятый распутник умрет от моей руки!

– Что это за Центурион? – спросил шевалье, ни на секунду не сводивший глаз с маленького человечка; впрочем, того, казалось, это нисколько не беспокоило.

– Субъект, которого вы на днях вышвырнули отсюда, – пояснил Сервантес.

– Надо же, совсем малый обнаглел!

– Мы слишком хорошо знаем для чьей пользы старается этот негодяй, – прошептал Сервантес.

– И для чьей же?

– Дона Альмарана, именуемого Красной бородой.

– Красная борода?.. Этот исполин, никогда ни на шаг не отходящий от короля?

– Он самый!.. Вы его знаете, шевалье?

– Немножко, – ответил Пардальян с легкой улыбкой.

А про себя подумал: «Черт меня подери, если тут не замешан Эспиноза!.. Однако я здесь, и разрази меня гром, если я не позабочусь о юном принце – я чувствую, что успел очень привязаться к нему».

Пока шевалье размышлял, дон Сезар продолжал расспрашивать маленького человечка:

– А что сделал ты, Чико, увидев, как эти люди похищают Жиральду?

– Я последовал за ними... на далеком расстоянии... Мы же любим Тореро, вот оно как!

– Ты знаешь, куда они ее отвели?

– Еще бы! Иначе зачем бы я пришел за вами? – пожал плечами Эль Чико.

– Молодец, Чико! Проводи меня.

И не медля больше, дон Сезар направился к двери.

– Секунду! – произнес Пардальян, вставая у него на пути. – Какого черта, мы еще успеем!

Видя, что Тореро кипит от нетерпения, но не смеет ему противоречить, он ласково добавил: