– Не волнуйся, – сказал Джонни. – Никому в голову не придет сюда заглянуть. Видишь, я могу уходить и приходить когда захочу. Но я не собираюсь доставлять тебе неприятности, беби. Я на твоей стороне, пойми это. – И с внезапным бешенством схватил Джули за волосы, он изо всех сил ткнул ее в подушку. – Понимаешь, крошка?

Джули в отчаянии мотнула головой. Все что угодно, лишь бы он ушел без скандала.

– Хорошо, – удовлетворенно прошептал Джонни. – Мы немного повеселимся, а потом я смоюсь.

Джули вновь кивнула.

– И еще одно, принцесса, – угрожающе процедил он.

Джули вопросительно посмотрела на него.

– Ты принадлежишь мне, – заявил Джонни. – Никому другому. И меньше всего этому твоему английскому дружку-коротышке, Монтиглу. Меньше всего, запомни, – и засмеялся низким, нехорошим смехом. – Замуж ты не выйдешь. И в Англию не поедешь, солнышко. Останешься здесь, именно здесь, где я могу иметь тебя когда захочется. Ясно?

Глаза Джули в ужасе распахнулись, но с губ не сорвалось ни звука. Джонни опять дернул ее за волосы, так что голова беспомощно качнулась.

– Видишь, беби, тебе от меня не уйти, – продолжал он. – Я твой прекрасный принц, твой Ромео. А тот, кто станет на моем пути-мертвец. Понятно?

Джули покорно кивнула. Поздно, слишком поздно.

20 апреля 1960 года

Фрэнси с отцом сидели на крыльце за шахматной доской. Стоял прекрасный весенний день. На деревьях распускались почки. Мягкое тепло, словно пушистым покрывалом окутало маленький городок. Воздух был такой ласковый и душистый, что Фрэнси и Мак вышли из дома, вместо того чтобы играть в гостиной.

Увидев, что отец пристально глядит на нее, Фрэнси улыбнулась:

– Почему ты так смотришь на меня?

– Ну, во-первых, я давно не видел тебя такой красивой, и кроме того, ты сейчас очень похожа на свою мать.

Мак вздохнул и затянулся уже успевшей погаснуть трубкой. Фрэнси заметила обтрепавшийся рукав его клетчатой рубашки и подумала, что надо бы обновить его гардероб. Отец постарел – волосы совсем поседели, прибавилось морщин. Эти последние пять лет она была слишком поглощена своими проблемами и редко вспоминала о нем. Сердце у Фрэнси сжалось.

– Мы часто сидели здесь, – говорил Мак, – и смотрели, как ты качаешься на качелях во дворе. Хелен глядела на меня точно так же, как ты сейчас…

Фрэнси ласково прикоснулась к его руке:

– Папочка, я люблю тебя.

– И я тебя, милая.

Они долго молча смотрели в глаза друг другу.

– Ты так похудела, – заметил наконец Мак. – Могу представить, как ты много работаешь. Не знаю, хорошо это или плохо. Но в тебе так много от матери. Она вечно была занята, ни одной свободной минуты… – Неожиданно по его лицу пробежала тень. – То, что ты делаешь… Ты уверена, что именно это тебе необходимо?

Фрэнси стиснула руку отца:

– Да, папочка, уверена.

– А твой молодой человек. Джек… когда я с ним познакомлюсь?

– Скоро, папочка. Мы оба очень заняты. Джек открывает свою компанию, а я по уши завязла с «Молли». Но обещаю обязательно привезти его сюда, только подожди немного.

– Мне хотелось бы узнать его поближе. А то как-то неловко.

Фрэнси наконец-то все рассказала отцу. Она успешно трудилась в «Магнус индастриз», пока не решила основать свою компанию. Дела шли неплохо, и теперь она и ее коллеги вот-вот совершат революцию в компьютерном бизнесе. Но ей не удалось забыть Джека Магнуса, с которым они когда-то вместе работали. Сейчас Джек, по обоюдному согласию, развелся с женой и сделал Фрэнси предложение. Она согласилась.

История довольно складная, и Мак совершенно поверил бы ей… привези Фрэнси Джека с собой.

Он отпустил ее руку и выпрямился:

– А твой друг, Сэм… Вы встречаетесь?

– Каждый день, – жизнерадостно ответила Фрэнси. – Вечно сталкиваемся нос к носу, уже смертельно надоели друг другу.

Мак знал, что его дочь умеет держать себя в руках, но он чувствовал, как она нервничает. Он виделся с Сэмом Карпентером только однажды. Фрэнси как-то привезла его на уик-энд, и в субботу они с Маком отправились на рыбалку. Сэм понравился Маку. Он был вежливым, простым, спокойным и спал, конечно, в комнате для гостей, и Мак не знал и не переставал гадать, как далеко зашли их отношения.

Тогда, на рыбалке, когда Фрэнси смотрела на Сэма, глаза ее светились и у нее был довольно забавный вид собственницы. Так когда-то смотрела на мужа Хелен. Молодой человек понимал толк в рыбалке, именно он поймал единственную рыбу за весь день, и вообще с ним можно было чувствовать себя легко и непринужденно.

И теперь Мак пытался понять, что там у них произошло. Упоминание о Сэме вывело дочь из равновесия – это было очевидно. Поэтому он и не стал больше говорить на эту тему-Фрэнси не любила, когда кто-нибудь слишком активно вмешивался в ее дела. Но Мак слишком хорошо знал Фрэнси и видел: она стала еще более одинокой – он заметил это по упрямому выражению ее глаз. Девочка совершенно измучилась, однако, похоже, что до такого состояния ее скорее довели собственные безрадостные мысли, чем изнурительная работа.